Книга Боярышня Дуняша 2, страница 15 – Юлия Меллер

— Для них полон, что овцы, — начал пояснять товарищ. — Пришли, состригли нагулянную шерсть и ушли. У них даже наказать воина могут, если по его вине дом загорится. На дым может помощь прийти, а им это ни к чему.

— Эх, беда-то какая! — вздохнул воин и покачал головой, сетуя.

— Где ж наш князь был, когда его людей разоряли?

— Так на нижегородских землях и подле Мурома стоял, войско Ибрагима встречал. Ещё я слышал, что в Костроме войско стояло. Кто ж знал, что своих надо бояться больше, чем чужих!

— Боярышню привезли! — закричали мальчишки, тыча в сторону всадников.

Из-за стен имения высыпал встревоженный народ. Оказывается, чужаков увидели издалека и приготовились защищаться. Целая толпа мужиков с рогатинами, палицами или просто с дрекольем спрятались от двух конных всадников. Дуне показалось это странным, но стоило ей взглянуть на лица боевых холопов — и сомнения в том, что они справятся с толпой крестьян, более не возникало.

Вперед выступил управляющий имением Фёдор и, поглядывая на непривычно для всех молчаливую Дуню, поклонился всадникам.

— Вот, по велению боярыни Кокоревой доставили вашу боярышню в целости и сохранности, — не стал нагнетать страху воин и сразу же объяснил своё присутствие.

Лица встречающих разгладились, а Фёдор оглянулся и подал знак, чтобы гостям вынесли квасу.

Воины угостились, но задерживаться не стали и поспешили нагнать свою боярыню.

Дуня же утешала расплакавшуюся при виде неё маму, а сбоку её обнимала Машенька и жался Ванюшка. У сестры по щекам текли слёзы, а брат тяжко вздыхал.

— Доченька, не чаяла свидеться, — всхлипывала Милослава, целуя и прижимая её к себе.

— Тяжко вам тут пришлось? — спросила Дуня, оглядывая столпившихся людей.

Женщины вытирали рукавами слёзы, а мужчины топтались, сжимая кулаки. Атмосфера вокруг была тягостной, но Дуне показалось, что все от неё чего-то ждут.

Она оглядела людей, остановила взгляд на преисполненной печали матери. Милослава не казалась раздавленной бедами, но её настрой был таков: с честью принять горести и если умереть, то не теряя достоинства. Это похвально, но пессимистично.

Дуня ещё раз огляделась. Люди не расходились и смотрели на неё с какой-то надеждой. Она смутилась. Чего они от неё ждут? Почему именно от неё?

— Ох, боярышня, — осторожно промямлил управляющий<strong> —</strong> и эта неуверенность в его голосе резанула по сердцу. Фёдор всегда был деятелен, легок на подъём и основателен, а сейчас в его глазах была усталость и безысходность.

— Трижды тати к нам приходили и разоряли, — пояснил ситуацию управляющий.

— Мы многих потеряли? — спросила Дуня, хотя больше всего ей хотелось войти поскорее в дом и посидеть в тишине, почувствовать себя защищенной. В дороге все постоянно были настороже, и Дуне передалось всеобщее напряжение, а увиденное здесь и вовсе доконало её.

Фёдор стянул с головы шапку и начал монотонно перечислять кого угнали, кто был убит.

— А когда тати в последний раз приходили? — подавленно спросила Дуня.

— Так третьего дня. Брать у нас уже нечего, вот они со злости пожгли, что ещё целым оставалось. Хуже зверья.

— Отец сейчас с князем? — коротко спросила Дуня у мамы.

— Где ж ему ещё быть, — вздохнула Милослава и, не дожидаясь нового вопроса, добавила: