Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 36 – Яна Сандерс

— Но ты не на моём месте, Линда, — сказал он. — И думаю, понимаешь, что из ниоткуда моё видение взяться не могло. Уж тем более после того, как ожившая мечта сбила меня с ног на рыночной площади.

— Это не мечта, а больная фантазия! — возмутилась я, но продолжить мне не дали.

Интонация, какую обрёл голос Винсента, неприятно резанула по ушам.

— Уходи, — сказал он. — И постарайся больше здесь не появляться. Так будет лучше для всех.

Усмирив внутреннее возмущение, которое начало было накатывать новой волной, я всё же расслышала вопль здравого смысла и, ничего не ответив, развернулась, чтобы уходить, чтобы не нарываться и не будить притихшее лихо. А когда почти бегом выбралась из леса, миновала парк и оказалась дома, закрылась на все замки и стала рыться в шкафах.

Мне требовалось отыскать зеркало. Оно должно было иметься в доме. Наверняка его где-то спрятали. И, спустя чуть менее часа, я всё же нашла на пыльном чердаке то, что требовалось. Старенькое зеркало без рамы с проплешинами в напылении кое-как удалось закрепить в неглубокой нише возле печного горнила.

Я долго крутилась перед ним, рассматривая себя со всех сторон и примеряя роль Галатеи неудержимого Пигмалиона. Ну да, всё шло не совсем по канону древней легенды, но всё же.

Мы с фантазией лорда одно лицо. И сей факт придётся принять.

Но как?

Что за шутки?

Или моё переселение в тело этой девушки произошло неспроста?

Так, всё, Марина, уйми воображение. Лорд скоро женится, а крутить шашни с женатым мужчиной — последнее дело. Да и какие у нас могут быть шашни? Он же невыносимый тип, избалованный наследник влиятельного папаши, который вместо того, чтобы после смерти главы семейства дела его принимать, закрылся от мира и ваяет. Художник.

Но надо признать, делает он это виртуозно. Мог бы учить других. Даниэля Робсона, например. Хотя зачем ему это?

На следующий день я явилась в школу так, как подобает приличной учительнице. Вовремя и при полном параде. Хоть и подозревала, что если захочет, директриса найдёт к чему придраться.

Но позже выяснилось, старалась я зря, потому что как только отворила дверь кабинета, что-то щёлкнуло, а одежда моя и волосы в мгновение стали мокрыми и холодными.

В ту же секунду я взвизгнула от страха. А когда подняла голову, увидела шмоток чего-то мокрого, свисавший с дверного наличника. Несколько капель прилетели по лбу вдогонку окатившему меня потоку ледяной воды.

Очень хотелось верить, что местный шутник именно водой меня облил, а не чем-нибудь противным или красящим. Но вони вопреки опасениям я не ощущала, хоть это и было слабым утешением.

Стерев с лица влагу, я потрясла руками и, ощутив, что замерзаю, взглянула на ребят. Дети из параллельного класса, чьим уроком днём ранее закончился мой рабочий день, таращились на промокшую насквозь учительницу и едва не лопались, пытаясь сдержать хохот.

— Что ж, — начала я, смахнув капли со лба, — хорошо, что вы догадались налить воду в кожаный мешок. Удар железным ведром по голове я бы вряд ли пережила.

Некоторые из ребят всё же прыснули со смеху, тогда как другие стали удивлённо переглядываться. Шум, по-видимому, привлёк внимание к нашему веселью, и внезапно позади меня кто-то спросил с угрозой в голосе:

— Что здесь происходит?