Книга Ох уж эти иномиряне!, страница 53 – Юлия Меллер

— Словно никуда не уезжали, — осматриваясь, произнесла Ольга. — А вы, Всеволод Аристархович? Домой?

— Домой. Я, Ольга Дмитриевна, в ближайшие же дни испрошу разрешения на брак с вами у князя.

— Испросите дозволения? — иронично уточнила она.

— Так положено, — советник испытывал смущение и разлад в душе.

Он всё решил для себя и теперь ему предстояло получить одобрение своего покровителя. Раньше это не казалось унизительным. Наоборот, участием князя в своей судьбе можно было гордиться, но теперь подобное казалось нелепицей. Головин словно бы вставал на одну планку с юнцами, которые сами не ведают, что творят.

— Конечно, Всеволод Аристархович, — Оля чуть коснулась его рукой. — Делайте, как считаете нужным. А я всегда рада видеть вас и если вы найдете время пригласить меня на свидание, то пойду с радостью.

Он поймал её руку и благодарно поцеловал.

— Идите, мой хороший, — не спеша забирать свою ладошку из его захвата, она подарила ему тёплый, полный заботы взгляд. — Отдыхайте, набирайтесь сил перед работой. А я… все мы будем ждать вестей.

Головин не стал задерживаться. Он действительно вымотался за последние дни, и хоть искренняя забота Ольги Дмитриевны прошлась тёплой волной по нему, сейчас ему хотелось побыть в одиночестве, как раньше. В тишине, под тиканье часов его мысли текли ровно, связываясь в единую сеть выводов и прогнозирования.

До дома добрался быстро и, едва переступив порог квартиры, с удивлением отметил, что в ней пахнет пустотой. Сразу же вспомнилось, как вкусно пахло во флигеле, когда там жила Ольга Дмитриевна. В животе Головина заурчало, и он пожалел, что не зашёл перекусить в ресторацию. Прислуга у него приходящая, консьерж даст знать Глаше, чтобы пришла, растопила печь, нагрела воды, приготовила поесть и постелила свежее постельное, но ждать не хотелось.

Головин хмыкнул, вспомнив, как спешил сюда, мечтая поскорее сесть за рабочий стол, чтобы в тишине обдумать всё произошедшее. На голодный желудок не очень-то получается думать, да и запах сырости отчего-то ныне кажется раздражающе назойливым. А у Ольги Дмитриевны, наверное, сейчас все хлопочут и готовятся сесть за стол. Первым делом небось протопили, чтобы не застудить мальчонку, одновременно кто-нибудь взялся готовить, а сама Олюшка расставляет вазы с цветами по всем комнатам. Ей нравится, чтобы вокруг неё было красиво.

Почувствовав, что замечтался, Всеволод Аристархович сам затопил печь и поставил греться воду.

— Как много времени мы тратим на эту ерунду, — пробормотал он, вспомнив комфортное проживание в Мёртвом мире. — И почему сразу было не поставить нагревательный бак в доме? Кто придумал, что человеку достаточно подачи холодной воды? — ворчал он, скучая по управляемому душу. В дороге все неудобства воспринимались стоически, но дома захотелось расслабиться — а не получалось.

— Я отравлен комфортом, — мрачно констатировал он и вышел встретить прислугу.

— Всеволод Аристархович! Как хорошо, что вы вернулись! Посвежели! Видно, отдыхали? А у нас тут неспокойно. Господа разъезжаются по своим поместьям, прислугу отпустили и работы у нас нет. Зятя моего уволили, дочка на сносях и без подработки сидит, детки малые забыли, когда мясо видели…

— Я там печь растопил… — прервал он Глашу.

— Это вы зря! Надо же умеючи, а вы… ой! — она заметила, что хозяин теряет терпение и, отступая к кухне, выпалила: — Не слушайте меня, дуру. Побегу я.