Книга Тихая квартирантка, страница 133 – Клеменс Мишальон

— Наверное, вы правы, – ответила я.

Коротко вздохнув, агент сказала, что я могу идти. Перед тем как меня выпустить, она задержала руку на дверной ручке.

— Ничего, если позже мы с вами свяжемся?

Я кивнула.

Содействие следствию. Вот как это называлось. Я рассказывала им все, что знаю. Показывала то, что было доступно их пониманию.

Мне известно, о чем они думают. Что я все знала. Как я могла не знать? Смотреть ему в глаза, подпускать его так близко и не знать…

Им хочется верить, что я знала. Потому что, если не знала я, откуда было знать им?

Три дня я прячусь. Не хожу в ресторан. Не открываю. Не закрываю. Никто не спрашивает. Никто не хочет ко мне приближаться.

На третий день Юванда входит в спальню с чашкой чая и кружкой кофе.

— Не знала, что ты предпочтешь, – говорит она. – Похоже, я многого о тебе не знаю.

Я морщусь. Юванда извиняется. Я уверяю, что всё в порядке.

Мы разговариваем. Самую малость. Эрик присоединяется к нам, усаживаясь на край кровати. Они не хотят лезть с расспросами, да и у меня не слишком много ответов. Я рассказываю им о переписке. Говорю, что мы с Эйданом какое-то время встречались. Они не спрашивают, что именно это значит.

Однажды полицейский отчет станет достоянием общественности. Его прочтут люди, сотни людей, которых я знать не знаю.

Отныне произошедшее не принадлежит мне.

Юванда качает головой.

— Ты оставалась с ним наедине. Поверить не могу, что все это время ты была с ним, а мы не знали…

Я поднимаю руку, останавливая ее. Не хочу говорить о нем и о причинах, по которым не хочу о нем говорить. Не желаю вдаваться в объяснения.

Я не в состоянии объяснить.

Эрик меняет тему:

— Ресторан. Есть идеи, что с ним теперь будет?

Я думала об этом три дня. Но прежде чем принять решение, я должна дать ему последний шанс.

Это ресторан моего отца. Он был мне в некотором роде как дом. Неидеальный, и я часто злилась на него, но все же дом.

На четвертый вечер, надев свежую рубашку и малиновый фартук, я еду в центр города.

Вставая за стойку, делаю вид, что не замечаю пристальных взглядов. Эрик и Юванда держатся поблизости, словно телохранители. Я действую на автомате: снимаю полоску лимонной кожуры, начиняю оливки сыром с плесенью, протыкаю их коктейльной шпажкой. Я хочу погрузиться в работу с головой, чтобы не слышать шепота, не замечать наплыва клиентов, желающих сегодня поужинать за барной стойкой. Их попыток рассмотреть меня получше. Найти в моем поведении зацепки, что угодно, объясняющее, почему он выбрал меня.

Воздух тяжелый. Мокрая от пота рубашка липнет к спине. Я встречаю взгляд Коры и протягиваю ей два «Олд Фэшн» – обычные, не безалкогольные. Те уже некому заказывать. Кора благодарит и чересчур поспешно исчезает из бара.

Во всем немой вопрос. В каждой мелочи подозрение.

Я продолжаю работать. Отбываю вечернюю смену. У меня есть полное право здесь находиться. Эта часть мира принадлежала мне задолго до того, как появился он.

Однако у меня закончились лимоны. У меня закончились апельсины. У меня закончились коктейльные вишни. Это означает две вещи: за цитрусовыми нужно идти к холодильнику. За консервированными вишнями – в кладовую.

Ерунда, говорю я себе. Выпрямляю спину. Закусываю нижнюю губу. Приказываю себе расслабиться. Войти в кладовую, как в обычную комнату. Я должна это сделать. Словно ничего не было.