Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 47 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

— Что же случилось? – спросил я у Рут. – Что пошло не так?

Она ответила не сразу, но то, что я услышал, меня поразило.

— Думаю, ты и сам знаешь, в чем дело. Осталось только признаться себе в этом.

— Нет. – Я затряс головой. – Не знаю.

Я возмущенно замолчал, а потом вдруг перед глазами возник образ Кэти, строчащей все эти послания, такие страстные и запретные. Казалось, она получала кайф от самого процесса переписки, от того, что вступила с тем мужчиной в тайные отношения. Кэти с наслаждением врала и скрывалась. Она словно играла роль, только не на сцене, а в жизни.

— Думаю, Кэти стало скучно, – заключил я.

— Почему ты так решил?

— Потому что она жаждет эмоций, драмы. Она всегда была такой. Некоторое время назад Кэти стала жаловаться, что мы больше не веселимся, что я вечно натянут, как струна, и слишком много работаю. Мы ссорились, и Кэти часто употребляла слово «фейерверк».

— Фейерверк?

— Да. Мол, раньше наши отношения были похожи на фейерверк, а теперь – нет.

— Ясно. – Рут кивнула. – Мы с тобой говорили об этом, ведь так?

— Про фейерверк?

— Про любовь. О том, как часто мы принимаем серьезное чувство за «фейерверк» – из-за разрушительных острых ощущений. Мы забываем, что настоящая любовь приносит покой и умиротворение. Человеку, живущему страстями, подобное затишье может показаться скучным. Любовь глубока, спокойна – и постоянна. Наверняка именно такими чувствами ты и окружил Кэти. Способна ли она ответить взаимностью, быть на одной с тобой волне – уже другой вопрос.

Я сидел, уставившись на коробочку с салфетками. Мне не нравилось, куда клонила Рут.

— Вообще-то ошибки совершали мы оба, – попытался возразить я. – Я тоже врал Кэти. Она не знает про марихуану.

— Один человек предает другого духовно и физически, а другой иногда балуется «травкой»… Это для тебя равноценно? Еще одно доказательство, насколько вы разные: тот, кто часто и ловко врет, способен предать партнера, не мучаясь угрызениями совести.

— Вы не знаете этого, – с чувством воскликнул я. – Может, Кэти сейчас на грани срыва!

Произнеся эти слова, я понял, что сам себе не верю. Не поверила и Рут.

— Вряд ли, – с печальной улыбкой проговорила она. – Подобное поведение выдает в Кэти неполноценную личность. Ей не хватает способности сопереживать, целостности и элементарной доброты – всего того, что с избытком даровано тебе.

— Но это не так, – сопротивлялся я.

— Так, Тео. – Рут помедлила, прежде чем продолжить. – Задумайся, ты опять наступаешь на те же грабли.

— С Кэти?

— Нет. – Рут отрицательно покачала головой. – Я имею в виду ситуацию с твоими родителями. Возможно, ты подсознательно повторяешь устоявшуюся в детстве модель поведения.

— Нет, конечно. – Я чувствовал, как внутри растет раздражение. – То, что происходит между мной и Кэти, не имеет ни малейшего отношения к моему детству!

— Неужели? – удивилась Рут. – Бесконечные попытки ублажить человека с непредсказуемым поведением, взрывными эмоциями, недоброго, эгоистичного… Старания сделать его счастливым, завоевать любовь… Ничего не напоминает, Тео?

Я до боли сжал кулаки. Рут осторожно продолжила:

— Я знаю, ты сейчас в отчаянии. Но я хочу, чтобы ты признал: ты испытывал это отчаяние задолго до встречи с Кэти. Ты носишь его в себе много лет. Труднее всего, Тео, осознать, что нас не любили тогда, когда мы больше всего в этом нуждались. Ужасное ощущение – боль человека, которого не любили.