Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 376 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

Никто не ждет, что мертвые вернутся к жизни.

Рано или поздно люди перестанут искать. Показывать твое фото. Смирятся с твоим исчезновением. Перестанут рассказывать твою историю, и в конце концов ты останешься единственной, кто ее помнит.

Лихорадка спадает. Тебя больше не тошнит. Он по-прежнему приносит еду, но уже не трясется над тобой. Его интерес гаснет.

Окружающий мир вновь обретает краски. Следы от ушиба на затылке сглаживаются. Раны постепенно заживают. Когда ты просыпаешься, на подушке нет запекшейся крови.

Однажды вечером он приходит с пустыми руками. Пора возвращаться вниз. Ужин на столе.

Ты встаешь. Под ногами бушующее море. Тебя укачивает, как на палубе. Он торопит: давай, давай. Ты опираешься одной рукой о стену. Хочешь сказать: «Не думаю, что готова. Я похудела. У меня ужасная слабость». Но он твердо знает, чего хочет. На ватных ногах ты спускаешься в гостиную.

Она здесь.

Сесилия.

Делает робкую попытку улыбнуться. Должно быть, задается вопросом, в каких вы с ней теперь отношениях. Подозревает, что втянула тебя в неприятности. Наверняка она тоже прекрасно помнит последние минуты перед тем, как в гостиную ворвался отец.

Что он ей сказал? Ты роешься в памяти, выстраивая хронологию событий. Он услышал ее крик. Решил, что дочь напугана или ранена. Хотел как можно скорее оказаться рядом. Поэтому встал между вами. Схватил ее и тебя. Дальнейшее она не видела. Но все же кое-что заметила, и ей необходимо во всем разобраться.

Он скрыл от нее свой гнев. Пытался. Даже если девочка что и почувствовала, очевидно, она уже привыкла – к его темпераменту, непредсказуемым вспышкам. А потом все стихло так же быстро, как началось. Просто нужно переждать, и он станет прежним. Отец, которого она хорошо знает, которому верит.

Сесилия тоже злилась на тебя. До того как он вломился. Теперь девочка пытается загладить вину: улыбка с другого конца стола, словно протянутая рука. Она слишком одинока, чтобы долго злиться.

Но ты не улыбаешься в ответ. Не в силах себя заставить.

Ты могла бы сбежать.

Эта мысль не оставляет тебя, пока ты совершаешь привычные движения. Ты могла бы уйти. Убежать, спастись. Твое тело становилось сильнее. А теперь это…

Ты убедила себя, что не можешь уйти без девочки, но Сесилия не позволила ее спасти. Она все испортила. И ты ее ненавидишь.

Волна неприязни застает тебя врасплох. Ненависть бушует внутри лесным пожаром. Она разгорается все сильнее, и ты боишься, как бы он не заметил. Он сидит рядом с тобой. Неужели не чувствует жар, исходящий от каждого сантиметра твоей кожи?

В голову приходят самые ужасные мысли. Немного странно ненавидеть девочку. В прошлой жизни ты всегда оправдывала женщин и девушек. Взяла себе за правило. Даже когда дело касалось отъявленных негодяек, ты не могла заставить себя присоединиться к травле. Сказать: «Вот гадина, вот мерзавка, вот шлюха драная». В этих словах было нечто грязное. Ты не хотела, чтобы они слетали с твоего языка.

Теперь перед тобой его дочь. Ты бы сбежала отсюда, если б не она. Вышла бы из дома. Завела пикап. Он услышал бы шум двигателя, но слишком поздно. Ты бы ехала и ехала, пока не нашла круглосуточный магазин, заправку, что угодно, место с камерами наблюдения и свидетелями…