Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 364 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

— Кажется, это моя дочь.

Я озадаченно хмурюсь: и где тут хорошая новость?

— Ей снятся кошмары по ночам. Она спала, когда ты мне написала, помнишь?

Я приваливаюсь к «Хонде», ноги у меня как желе.

Ну разумеется. Его тринадцатилетняя дочь проснулась от плохого сновидения.

— Пойду проверю, как она.

Я готова рассмеяться от облегчения; сердце воспаряет, как гелиевый шарик.

— Конечно, – говорю я, посерьезнев. – Иди.

Затем отпираю машину и проскальзываю на водительское сиденье. Подождав, пока хлопнет дверца, Эйдан взмахивает рукой и бежит обратно к дому. Я наблюдаю в зеркало заднего вида, как его шаг переходит в полноценный бег. Отец на задании.

Я быстро сдаю назад и слышу глухой стук. С бьющимся в горле сердцем жму на тормоз. Что это было? Я ничего не видела. Возможно, белка?

Или человек?

Неужели я на кого-то наехала? Дороги здесь чертовски темные. Даже судья вечно жалуется, умоляя городской совет раскошелиться на дополнительные уличные фонари.

Борясь с тошнотой, я останавливаюсь и осматриваю передние колеса.

Меня накрывает новая волна облегчения. Это коробка из ресторана: Эйдан положил ее на крышу машины и в спешке забыл.

Я вновь трогаюсь с места. Хотя крик был из-за пустяка, у меня нет желания торчать на темной дороге в одиночестве. Я еду прямиком домой.

Едва Сесилия поднимает крик, ты ее отпускаешь. Разжимаешь пальцы. Возвращаешь ей свободу. Умоляешь девочку остановиться, ш-ш-ш, но уже слишком поздно. Она кричит до тех пор, пока не влетает разъяренный отец – к нам движется размытое пятно.

В ту же секунду ты понимаешь, с ослепительной ясностью, что совершила самую большую ошибку за пять лет.

Он видит своего плачущего ребенка, свое ненаглядное дитя, единственную дочь, которая вдруг перестала кричать, и тебя, съежившуюся рядом, с воздетыми в напрасной мольбе руками.

Хлопает дверь. Один, два, три шага – и он встает между тобой и своим ребенком, хватает одной рукой твое запястье, другой – ее.

Сесилия пытается объяснить, слова наскакивают друг на друга. Всё в порядке, говорит она, все нормально, мне показалось, будто я что-то увидела, я испугалась и закричала, но ничего, я не пострадала, никто не пострадал, папа, Рейчел просто хотела помочь.

Девочка лжет интуитивно. В надежде спасти тебя.

Медленно выдохнув, он отпускает ваши руки. Его грудная клетка ходит вверх-вниз, вверх-вниз, дыхание постепенно замедляется.

Он выдавливает улыбку. Для видимости. Ты чувствуешь клокочущую в нем ярость. Ноздри раздуваются, глаза бегают.

— Ты в порядке? – спокойно спрашивает он голосом папы.

Сесилия кивает.

Он поворачивается к тебе, словно за ответом на тот же вопрос. Спектакль. Все ради нее.

Ты тоже киваешь.

Его внимание опять переключается на дочь.

— Почему бы тебе не пойти в свою комнату?

Девочка говорит «ладно» и убегает, не оглянувшись. Она сделала все, что могла.

Наверху закрывается дверь.

— Прости, – шепчешь ты. – Кажется, она что-то увидела, испугалась и…

— Заткнись.

— Мне очень жаль. Прости.

Он не слышит.

— Какого хрена?

Его руки хватают тебя, трясут. До него ты не понимала в полной мере концепцию разрушительной физической силы, превосходящей твою. Не превращалась в пустое место из-за кулаков другого человека. Никогда еще тебя не трясли за плечи так, что голова буквально моталась туда-сюда, грозя вывихнуть шею.