Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 334 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

Он возвращается к кухонной стойке, избегая твоего взгляда. Бывают моменты, когда он не может на тебя смотреть. Тогда ты понимаешь, что где-то глубоко внутри него до сих пор живет стыд. Похороненный, задавленный и подвергнутый забвению, но все равно стыд. Тебе нравится думать, что время от времени он пробуждается. Сжигает его изнутри.

◾ ◾ ◾

Когда засыпает дочь, он является к тебе в спальню.

Резь в животе не исчезла, но кровотечения еще нет.

После его ухода тебя захлестывает новая волна боли. Ты цепляешься за каркас кровати, словно утопающий за бревно. Кусаешь щеки изнутри, ощущая металлический привкус.

Не борешься. Позволяешь боли взять верх. Растворяешься в ней.

Ты здесь.

У тебя идет кровь.

Ты жива.

Как только волна отступает, другие проблемы заявляют о себе: ты проводишь свободной рукой по голеням, ушибленной и здоровой. Проверяешь кости – целы. Начинаешь сгибать пальцы ног.

В день забега я встаю в шесть часов и еду на стареньком отцовском «Цивике» к месту старта. Эрик и Юванда отсыпаются. «Похмелье адское, нет сил глядеть на бегущую толпу, – пишет Эрик в групповом чате. – Развлекись за меня, детка. Вдовцу привет».

Я на городской площади. Добровольцы с рассвета подготовили и расчистили трассу. Как мне сказали, примерно через милю будет первый пункт питания с апельсиновыми дольками Гарсиа. Разминаясь, участники в нейлоновых костюмах обсуждают прошлые забеги и делятся планами на грядущие. Судья Бирн обходит толпу, приветствуя всех.

Я прячу руки в карманы, пытаясь отогреть пальцы. Первоначальный план состоял в том, чтобы установить раздачу с горячим какао до начала гонки. Однако я, как и Эрик, накануне пропустила несколько стаканчиков и физически не смогла встать с постели раньше. Раз уж теперь повсюду толкутся люди, почему бы мне тоже не пройтись и не осмотреться – вдруг замечу Эйдана?

Он подъезжает на белом пикапе. Бессовестно красивый даже в старой ушанке, лыжных перчатках и зимних ботинках. Куртка застегнута не до конца, под ней – фланелевая рубашка. При взгляде на его обнаженную шею я поеживаюсь от холода. Рядом с ним дочка, укутанная в блеклую дутую куртку и белую шапку, держит руки в карманах. Есть в ней какая-то серьезность, что-то слишком тяжелое. Трудно сказать, застенчивая она, грустная или то и другое. Возможно, все девочки-подростки такие, и я просто не замечала?.. Судя по моему опыту, быть подростком отнюдь не легко. Особенно если ты только что потеряла мать.

◾ ◾ ◾

Около семи часов судья Бирн берет микрофон. Визг обратной связи распугивает птиц с окружающих деревьев. Судья сражается с микрофоном, выключая и снова включая его, чем изрядно веселит толпу.

— Всем доброе утро, – наконец говорит он, справившись с устройством. – Для начала хотел бы сказать пару слов. – Толпа замолкает. – Мы собрались поддержать очень, очень особенную семью. Я невероятно горжусь тем, что живу рядом с такими людьми, которые заботятся друг о друге.

Раздаются аплодисменты. Судья выжидает несколько секунд.

— Хочу поблагодарить всех присутствующих: волонтеров, зрителей и, конечно, участников. – Очередные аплодисменты. Еще одна пауза. – Как вам известно, забег благотворительный. Я рад сообщить, что щедрые пожертвования для наших соседей и друзей уже составили две тысячи долларов.