Книга Наследие белого дракона, страница 148 – Ада Лисовская

Она покачала головой и утерла слезы.

— Искупление не только в огне. Его сердце не бьется.

— Кай! – закричала я. Мои руки покрыл иней почти до локтей, он переходил с дракона на мою кожу, но его всё еще было слишком много. А потом кристалл раскрошился и исчез. Исчез, а следом за этим лед пополз к императрице, и реки крови разом хлынули из груди дракона, заливая моё платье и впитываясь в его черные одежды. – Нет, нет, боги, нет! Кайонел! Прошу, нет!

— Не забирай, − шепнула Ламора, вытянув свою руку со шрамом бабочки. – Отдавай.

— Его сердце, − прорыдала я, прижимая ладони к его груди. – Лёд убивает его!

— Не забирай.

Я закричала, что есть мочи, направляя всю силу, весь дар в кончики пальцев и ладони, в сердце, в любовь к дракону, слепо доверившись Ламоре, хоть это и казалось бессмысленным. Я кричала и кричала, отдавая. Чувствуя его утихающий дар и свой, только набирающий силу. Они схлестнулись и закружили в смертельном танце, заставляя меня содрогаться всем телом.

Ламора улыбнулась краешками губ, а потом обернулась. Лавиум не поднимал головы и дрожал у стены, качая головой.

— Сынок, − прошептала она, и этого было достаточно, чтобы принц поднял голову. Она сморгнула слезы, чтобы ничего не мешало ей как следует наглядеться на него. На его золотистые волосы, так не похожие на её или Дремора. На его зеленые глаза, каких не было ни у кого в их королевской семье.

— Мама…

Ламора робко поцеловала ладонь, и с неё слетела голубая прозрачная бабочка. Женщина подула, и она закружилась вокруг неё, а потом подлетела к сыну, чтобы прикоснуться крылышками к его лбу и оставить на нем влажное пятно. И растаяла возле его ног. Лавиум удивленно коснулся лба и посмотрел на свои пальцы. Это был первый поцелуй его матери.

А потом Ламора взглянула в небо. Потянула к нему руку и прикрыла глаза. Последние крупицы льда покинули тело Кайонела, и императрица улыбнулась, помогая мне, направляя мой дар и напитывая жизнью дракона. Она увидела вопрос в моих глазах и покачала головой за секунду до того, как обратиться сияющей ледяной статуей, подобно тем, в которые превратила слуг своего родового замка когда−то в детстве.

И после моего крика, на вдохе, Кайонел сделал свой, толкнув мои ладони своей грудной клеткой. Вынырнув из своего беспамятства и заглотнув спасительный воздух в момент, когда императрица отдала свой последний выдох этому миру и ему, выпустив из губ облачко пара.

Я стояла в саду замка и смотрела в умиротворенное лицо Ламоры. На приоткрытых губах её застыл короткий выдох, в глазах теплилась всепоглощающая любовь. Я помнила, что последний взгляд она бросила на своего сына. Я смотрела и смотрела, вспоминая события минувших дней.

Когда Ламора неожиданно обратилась в лёд – это стало сигналом драконам, с которыми устроил переворот Кайонел. Пламя коснулось сверкающего платья Ламоры, и я закричала, бросаясь к ней одновременно с Лавиумом.

— Отойди, − сказала нэс, сверкнув алыми глазами. Устремлены они были к императору, защищающему свою мать. – Мира. Грядёт новая эпоха, они должны умереть.

— Они – моя семья, − зарычала я, выходя перед Лавиумом и раскрывая руки, закрывая их с матерью. – Я не позволю.

— Они оклеветали Кая, нэсса, затеяли Второй Этап, − твердо произнесла Грувия, и я сглотнула. – Вас чуть было не убили.