Книга Наследие белого дракона, страница 126 – Ада Лисовская

Кого-то из этих слуг Мора знала с пеленок. Кто-то пришел в их родовой замок, когда она начинала говорить свои первые слова и озвучивала всё, что видит вокруг, ошибаясь или, наоборот, одерживая свои маленькие победы под всеобщие похвалу или смех. Задавала тысячи вопросов, став чуть старше и исследуя дом с его обитателями и мир вокруг. Кого-то не любила и избегала, для кого-то устраивала с братом детские шалости, прячась и наблюдая издалека. А кто-то стал ей родным, как Люси. Все они были живыми и все они сейчас были здесь, смотрели на маму и на неё, Мору.

— Мама, − девочка подняла руку и умоляюще посмотрела на мать, когда пожар разгорелся в её взгляде, одним этим приговаривая всех присутствующих. – Мама!

Первой вспыхнула полная служанка, что стояла ближе всего. Мужчина позади неё был следующим. Следом молоденькая девушка, которую Мора еще не видела. Огня и бабочек не хватало на всех, поэтому они разлетелись, трепеща своими маленькими крылышками, разгоняя пламя, и слуги сгорали не так быстро, как первые трое. Они кричали, пытались бежать. Их мольбы о помощи и вопли разносились по всему замку, заставляя Мору рыдать в голос. Все они слились в один, протяжный и оглушительный.

Три черных пятнышка на полу, не успевшие ничего понять за секунды, и разрывающие сердце крики слуг с агонией на лицах – Мора поняла, что смерти эти не сравнятся ни для неё, ни для суда Праотца, ни для мамы. В этих смертях не было милосердия, лишь боль и мука.

Они знали, что сейчас умрут. Они пытались потушить себя и тех, кто рядом.

Многие служили её матери семьями. Кто-то родился в этих стенах, как и Мора. Но всех их связывало одно – они не могли противостоять огню Агнесс, огню Высшего Рода.

— Мама! – отчаянно закричала Мора, не в силах смотреть на них. – Мама, умоляю, прекрати! Мамочка! Мама!

Агнесс дёрнула головой лишь тогда, когда двери замка с грохотом закрылись, а потом распахнулись вновь.

— Стойте! – закричала она, испуганно смотря на дверь. Где-то за ней скрылись другие слуги. – Вернитесь!

— Мама, остановись, − закричала Мора, пытаясь потушить служанку, что вопила от боли рядом. Она должна была спасти хотя бы её!

— Все узнают, − вдруг ахнула мама, оглядываясь вокруг − кто-то сгорел заживо, кто-то всё еще кричал, хватаясь за жизнь и катаясь по полу. Одна женщина не обращала внимания на пламя, охватившее её, и хлестала тряпицей свою дочь, пытаясь сбить огонь с неё. – Все узнают, − повторила мать безжизненным голосом, смотря куда-то в сторону окна. Кожа её посерела на фоне отблесков пламени, а глубокие тени залегли под глазами еще сильнее.

Агнесс одарила дочь безумным взглядом. Она смотрела сквозь неё и что-то шептала одними губами, пока вокруг неё разворачивался ад, что создала она сама.

— Ма…

— Все узнают, − повторила мама чуть громче, а потом лицо её изменилось. Обреченность и смирение отразились на нем. – Огонь – это свобода и искупление, искорка.

В следующее мгновение бабочки, терзающие слуг, вдруг обратились к своей хозяйке. Мора смотрела точно ей в глаза, не моргая и не отворачиваясь, когда мама закрутила вокруг себя пламенный вихрь и обратилась в пепел. Огонь в её глазах стал огнем вокруг неё. Стал слезами Моры.

Крики и суета вокруг внезапно стали тишиной. Больше не было стонов о помощи и запаха горелой плоти. Мора видела, как медленно колыхаются языки пламени там, где стояла её мать. Там, откуда она убивала всех этих людей.