Книга Укуси меня, если сможешь, страница 44 – Лиза Тапочкина

— Значит его пригласили, — заключила я.

— Замок большой, слуги соблюдают правила приличия. И это, своего рода и их дом, они живут в замке. А может кто и из господ пригласил.

— Надеюсь Селеста поправится, — вздохнула я, на душе было тревожно и тоскливо от мысли что она может больше не очнуться.

— Бог не без милости.

Прошло около четырёх часов, когда слуга сообщил, что отец Брауниг зовёт нас – Тилли с учеником – к себе, и просит, чтобы мы непременно захватили тонизирующие травы.

Пустые доспехи перед входом в комнату Селесты были убраны, а вместо них дежурили двое стражников.

Я прошла вслед за здравником и тихонько прикрыла за собой дубовую дверь. Хоть румянца на щеках Селесты не было, но выглядела она гораздо лучше, чем четыре часа назад. Как и вчера она также лежала на кровати, но теперь больше походила на сильно уставшую и отдыхающую девушку, чем на того, кто был на грани жизни и смерти. Рядом с ней на стуле сидел отец Брауниг. В воздухе витал едва уловимый аромат лимона и лаванды.

— Маркиз хотел послать за цирюльником, но я уверил его, что в том нет нужды, в замке есть все знающие люди, — повернувшись к нам в пол-оборота проговорил священник. — Госпоже стало значительно лучше после переливания, дайте ей то, что поможет привести в сознание.

Грэг Тилли укоризненно посмотрел на друга, но спорить не стал. Я поняла почему: для больной лучше было бы как следует выспаться, но Донсон Брауниг торопился с ловлей чудовища. И его можно понять: уничтожить носферату было делом всей его жизни, без преувеличения.

Здравник достал из котомки укусницу. В нос ударил резкий запах аммиака, безжалостно вытеснивший остатки благоухания цитрусово-лавандовых ноток.

Селеста со стоном приоткрыла глаза.

— Где я? – Слабым голосом произнесла дочь маркиза.

— В вашей комнате, госпожа, на вас напало чудовище, но сейчас опасность миновала, — заверил отец Брауниг. – Постарайтесь рассказать, что произошло.

Селеста болезненно поморщилась, но заговорила. Её голос звучал очень тихо, а местами переходил на шёпот.

— Он напал сзади… Обхватил голову и руки так крепко, что я не могла пошевелиться… Но я его узнала, — девушка посмотрела на меня, — рисунок… Он вонзил в меня зубы как дикое животное… но плоти не откусил…

— Только кровь, — помог Донсон Брауниг. – Что-нибудь ещё госпожа, детали, какие угодно.

С усилием Селеста продолжила:

— Мой браслет обжёг его, и я вырвалась, побежала… упала… он мог сразу нагнать, но смотрел, наслаждался страхом… И… я помню его слова… «Ты не годишься для первого мира… Кровь – единственное в тебе, что не бесполезно» …

Дыхание Селесты участилось, грудь начала неестественно вздыматься, ей было сложно дышать. Грэг Тилли осуждающе взглянул на Донсона Браунига и приложил ко лбу девушки смоченную в травах тряпицу.

— Отдыхайте, госпожа, не мучьте себя словами, — сказал он.

Но Селеста сделала над собой усилие и продолжила:

— Удалось его ранить, но ему было… нипочём…

— Ранить? – Оживился Брауниг. – Чем его ранили? Где именно?

Селеста продолжала говорить, будто не услышав вопроса священника.

— Ещё он сказал: «Но рядом с тобой тот, кто сгодится»….

На этом девушка закрыла глаза и ушла в бессознательное.

— Достань укусницу, приведи снова её в чувство, — потребовал Донсон Брауниг.