Книга Укуси меня, если сможешь, страница 104 – Лиза Тапочкина

— Отец Брауниг прыгнул в портал вслед за вампиром — всхлипнула я.

Граф ласково погладил мои волосы и повёл прочь из того, что раньше было замком Дракулы.

Меня посадили на Вихря, Натаниэль запрыгнул сзади, и мы первой малой группой отправились обратно – в замок Синих скал. В душе царила какая-то опустошённость. Я обернулась и бросила последний взгляд на некогда грозный замок вампира.

Мы приехали за полночь. Стоило спешится как к нам подбежал какой-то лакей.

— Ваше сиятельство, ваше сиятельство, — затараторил он.

— Что ещё, — устало спросил Натаниэль, спрыгнув с лошади и помогая спуститься мне.

— Ваш батюшка нынче скончался.

Весь день я провела в покоях со здравником. Мы говорили долго. В основном о Донсоне Брауниге. Я пыталась пройти к Натаниэлю Кристану, но меня не пускали, отвечали, что граф никого не желает видеть. То же повторилось и на следующий день. Только к вечеру один из лакеев сообщил, что Натаниэль ожидает меня в Большой зале.

Подойдя к дверям, я мысленно повторила заготовленную речь про кончину маркиза, но стоило войти и всё тут же вылетело из головы. Моё сердце сжалось при виде Натаниэля Кристана. Он стоял сгорбившись. Того, чьей идеально ровной осанкой я восхищалась, впервые увидела сгорбленного и смотрящего куда-то мимо меня. Его серо-голубые глаза не выражали ничего кроме горечи и тоски.

— Натаниэль мне бесконечно жаль… — начала я.

— Вам лучше уехать, — оборвал он меня.

Он произнёс это тихо, но его слова отдались во мне раскатом грома. Я почувствовала, как внутри всё сжалось и заледенело. Слёз не было, только гнетущая пустота.

— Хорошо, — произнесла я, с трудом узнавая собственный голос.

На лице Натаниэля на секунду промелькнуло искра отчаяния, но тут же погасла. Он повернулся к стрельчатому окну, спиной ко мне. Заговорил негромким голосом, наполненным скорбью.

— У моего отца было много недостатков. Но он любил нас. Меня, Селесту, Эгберта. Когда матери не стало, он так и не женился, решил посвятить всё свободное время детям. Возился, обучал. Когда погиб управляющий, он взял на воспитание его сына и относился к нему как к собственному. Эгберту было тогда пять. Отец не делал различий между нами. А теперь… Мой отец спас меня ценой собственной жизни. И его больше нет. Моего отца больше нет… Я знал, что когда-нибудь унаследую титул маркиза, но молил Бога чтобы это случилось как можно позже.

Я понимала. Конечно, Натаниэль любил отца и конечно ему очень тяжело. И мне лучше уехать. Но почему же так нестерпимо больно?

— Я распорядился выдать вам триста монет золотом, — произнёс аристократ после продолжительного молчания.

Триста монет. Наверно это много. Но ни отказываться, ни благодарить у меня сил не было. Поэтому просто произнесла:

— Хорошо.

— Если что-то понадобится, вы всегда можете обратится ко мне.

— Хорошо.

Сердце рвалось на пополам, но я держалась. Возможно мне надо было поговорить с Натаниэлем, объяснится, но в горле стоял ком и сил хватало только на «хорошо».

Я сделал книксен и развернулась к выходу. Видела краем глаза как Натаниэль повернулся ко мне и, вероятно, собирался что-то добавить, но в итоге так ничего и не сказал.

Мы покидали Синие скалы в дормезе с Грэгом Тилли. Слишком большая карета для двоих.

— Молодой граф проявил неслыханную щедрость, отвесив нам триста золотых вместо двадцати, обещанных маркизом, — попытался меня приободрить здравник.