Книга Всего лишь спор, страница 219 – Арина Вольская

Он вернул меня к себе домой, и лишь когда закрыл за мной дверь в квартиру, показал свои эмоции наружу.

— Ты что там делала, дура? — он зло посмотрел на меня, прижав спиной к стене, даже не раздеваясь. Пути к отступлению он мне перекрыл своими руками по бокам от меня.

Я же лишь устало посмотрела на него и прикрыла глаза. А потом, неожиданно даже для себя, заплакала, прикусив губу, вдруг поняв, что со мной могли сделать. И что меня хотели просто купить. Как какую-то дамочку с панели. И это через сутки после того, как у меня была первая близость с противоположным полом в моей жизни. Чувство грязи вновь встало на первый план.

Кирилл снова выругался. А я так и не открывала глаз, боясь посмотреть на него. Боясь увидеть на его лице отвращение, злость или презрение.

— Алина, — позвал он очень тихо совсем рядом. Его дыхание коснулось моих губ, все же заставив меня посмотреть на него круглыми глазами. А он просто поцеловал меня. Очень напористо и жестко.

Наверное, полминуты я просто стояла, замерев, все еще в некоем шоке смотря на Кирилла. Слезы мимо воли текли по щекам. А потом он понял, что это бесполезно, и слегка отстранился. Буквально на пару сантиметров.

— Ответь, пожалуйста, — прошептал Кирилл, с отчаянием заглянув в мои глаза, и осторожно утирая ладонью влагу на моем лице. И, наверное, именно этот взгляд привел меня в чувство. И я, вновь прикрыв глаза, обхватила его шею ладонями, и сама поцеловала. С тем же отчаянием, с которым он смотрел на меня секунду назад.

В отличие от меня, Кирилл ответил сразу, и поцелуй получился слишком эмоциональным. Я стремилась вложить в него всю обиду, злость, страх, отвращение к самой себе, а главное, любовь и нежелание отпускать, что бурлили во мне. А он все так же был очень груб и напорист. И жаден.

— Прекрати плакать, — выдохнул он, а его губы прошлись по моей щеке. Я, естественно, его не послушалась, довольно-таки плохо соображая, что происходит. — Алина, девочка моя, прекрати, — он обхватил мое лицо ладонями, заглядывая мне в глаза. — Прекрати, слышишь?

— П-прости, — тихо выдавила я из себя, не отводя взгляда.

— За что?

— Это я… Я виновата, что так… Вышло, — и вновь прикрыла глаза.

— Алина, — вздохнул Кирилл.

А после без слов расстегнул на мне пуховик и снял его с меня. Затем помог снять сапоги. Разделся сам. А после подхватил меня на руки, и куда-то понес. Я лишь прижалась к нему сильнее, чувствуя, что перестала плакать.

Он опустил меня на что-то мягкое, вероятно, на кровать. И попытался отстраниться, но я лишь обхватила его за шею, не желая отпускать.

— Мышонок, — тихо проговорил он, а его губы коснулись моей щеки. — Не ходи больше ночью никуда одна. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

— А ты не уходи, не прощаясь, — так же тихо отозвалась и я, чувствуя, как засыпаю.

— Извини, — немного помолчав, ответил Кирилл. — Не хотел портить тебе настроение еще больше.

— Дурак, — последнее, что я произнесла перед тем, как провалиться в царство Морфея.

* * *

Кирилл смотрел на заснувшего мышонка, и, прикрыв глаза, лишь сильнее прижал её к себе.

Знала бы она, что сейчас чувствовал он. Бессилие. Абсолютное бессилие. Перед жизнью. Перед всем, что могло случиться. Перед всем, что могло отнять её у него.

И ему пришлось признаться самому себе, что он слишком сильно боится её потерять. Слишком.