Книга Всего лишь спор, страница 217 – Арина Вольская

Но вещи все были на местах. Не было только её. И это означало, что она по какой-то причине просто ушла. То есть, зная её, Кирилл делал вывод, что она это сделала назло ему, и гуляет где-то поблизости.

И все бы ничего, если бы на улице не стояла глубокая ночь.

Зародившееся беспокойство почти сразу же переросло в бессильную злость.

Он и не сомневался, что она найдет неприятностей на свою голову, раз уж она даже при свете белого дня жить без них не может.

Но что ему теперь делать? Где искать? Шататься по окрестностям, надеясь случайно на неё наткнуться?!

Как же сейчас он сожалел о том, что они решили снять с неё охрану. Это было бы очень даже кстати сейчас.

* * *

Впрочем, еще часа через пол, когда я прохаживалась по площадке, стараясь согреться, ибо успела немного замерзнуть, где-то рядом послышался чей-то тихий мат. Мужской. И только тогда я услышала совсем тихие, но уверенные приближающиеся шаги. И замерла на месте, боясь пошевелиться.

Где-то чуть поодаль послышались очередные шаги и чьи-то переговоры. Там явно шло несколько человек.

— Эй, парень, слышь, сигареты не найдется? — услышала я не более, чем в пяти-семи метрах от себя, где-то сбоку дома, который закрывал площадку от любопытных глаз с другой стороны, примыкающей к той, которая была ограждена деревьями.

Я испуганно глянула в ту сторону, понимая, что именно с такого вопроса обычно начинаются хулиганские разборки, вследствие которых кто-то остается без наличных денег и телефона. И была рада, что площадка пока не попала в поле их зрения. Мало ли, что они решат со мной сделать, если заметят.

И хотя я планировала как-то быстро по-тихому уйти отсюда, чтобы ни во что не вляпаться, пока есть время, не сделала и шагу.

— Найдется, — прозвучал до боли знакомый и злой голос. Именно он и матерился менее минуты назад.

— Какой-то у тебя голос злой, парень, — сказал кто-то еще.

— Я вообще злой человек, — раздраженно отозвался Кирилл, а это был именно он.

— Да мы просто сигареты попросили, — возмутился первый.

— Я готов вам их дать, — все тем же тоном ответил Сомаров. — Хотите, берите. Нет, тогда я пойду. У меня нет времени с вами стоять.

— Интересно? — вдруг раздалось у меня возле самого уха, и от неожиданности я вскрикнула, и мой рот тут же был закрыт чей-то чужой ладонью, а на талии появилась рука, которая прижала меня к остальному телу незнакомца. Голоса около дома тут же стихли.

— И что такая малышка делает в столь позднее время в столь интересном месте? — очень тихо на самое ухо спросили меня. Впрочем, ответить я не могла, и круглыми глазами смотрела в сторону деревьев.

— Эй, парень, — вновь сказал кто-то из компании, которая как-то умудрилась нарваться на Сомарова. Хотя меня больше интересовало, на кого умудрилась нарваться я.

— Тихо, — приказным тоном заявил Кирилл. И я была рада, что он слышал мой вскрик. Хотя еще больше я была рада, что он как-то очутился рядом со мной. Злость на него за то, что он оставил меня одну, ушла, уступив место липкому страху, сковавшему мои движения.

— И зачем ты кричала, малышка? — склонились еще ближе к моему уху. Мне стало противно. Тут же вспомнился Алексеев и меня передернуло. Появилось то самое ощущение, что я какая-то грязная, испачканная, которое было после встречи с ним. И я вновь почувствовала отвращение к самой себе. — Видишь, нас, кажется, заметили, — хмыкнул он, а на площадке появился мой Кирилл, подтверждая его слова. Сомаров сначала посмотрел на меня, сощурившись, а после перевел взгляд на того, кто стоял за моей спиной. Слегка нахмурился.