Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 72 – Арина Вольская

Перед уходом Элиан подошла к решётке.

— Дай руку, — сказала она.

Дариан протянул ладонь. Элиан взяла её в свои и сжала.

— Ты не умрёшь, — сказала она. — Слышишь? Мы выберемся отсюда. Вместе.

— Ты слишком оптимистична для святой, — заметил он.

— А ты слишком пессимистичен для тёмного властелина, — парировала она. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласился он.

Она отпустила его руку и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она обернулась.

— Спасибо, — сказал он. — За улыбку. За то, что ты здесь.

— Не благодари, — ответила она. — Я делаю это не ради тебя.

— А ради кого?

— Ради нас, — сказала она. — Ради того, что может быть.

Она шагнула в темноту.

Коридор встретил её холодом и сыростью. Светлячок над головой мигал — магия слабела. Элиан прибавила шагу.

Выйдя из подземелья, она вдохнула свежий воздух. Ночь была звёздной, луна висела над горами, освещая Запретные земли серебряным светом. Где-то далеко, в лесу, ухал филин.

— Мы выберемся, — прошептала она. — Я обещаю.

И пошла обратно, во дворец, к своей комнате, к паучку на потолке.

Но сегодня почему-то не хотелось спать.

Сегодня хотелось жить.

«Я думала, что хорошо умею прятаться. Годы во дворце, годы притворства, годы улыбок тем, кто желал мне смерти — всё это сделало меня мастером маскировки. Но он смотрел на меня и видел. Не святую. Не дочь короля. Не предательницу. А просто — меня. Испуганную, уставшую, сломленную. И не отворачивался. “Ты не такая, какой хочешь казаться”, — сказал он. “А какая?” — спросила я. “Живая”, — ответил он. И я заплакала. Потому что никто никогда не называл меня живой. Только — святой. Только — избранной. Только — жертвой. А он сказал: “Живая”. И это было страшнее любой магии. Потому что это было правдой».

— Из дневника Элиан, последняя страница

На следующее утро Элиан проснулась оттого, что кто-то настойчиво тряс её за плечо.

— Госпожа! Госпожа, проснитесь! — Тисса стояла над ней с таким испуганным лицом, будто случилось что-то ужасное.

— Что? — Элиан села на кровати, протирая глаза. — Что случилось?

— Его светлость Аэрон прислал за вами. Сказал, что это срочно. Он ждёт вас в малой гостиной.

Элиан взглянула в окно. Солнце только вставало — небо было розовым, с золотыми краями. Рань, чем обычно.

— Скажи ему, что я сейчас приду, — сказала она, спуская ноги с кровати.

Тисса кивнула и выбежала из комнаты.

Элиан встала, подошла к умывальнику и плеснула в лицо ледяной воды. Вода пахла железом и почему-то мятой — наверное, кто-то бросил в кувшин веточку для свежести. Она вытерлась грубым льняным полотенцем, натянула платье — сегодня выбрала тёмно-синее, строгое, почти траурное — и вышла в коридор.

Аэрон ждал её в малой гостиной.

Он стоял у окна, повернувшись спиной к двери, и смотрел на сад. Плечи его были напряжены, руки сцеплены за спиной. Белый плащ, расшитый серебром, ниспадал до пола, и в утреннем свете он казался призрачным — почти нереальным.

— Вы хотели меня видеть, — сказала Элиан, закрывая за собой дверь.

Аэрон обернулся.

Его лицо было спокойным — слишком спокойным. Но глаза… в глазах металось что-то. Беспокойство? Нет, скорее… подозрение.

— Вчера вы снова были в лесу, — сказал он, не здороваясь.

— Я была на медитации, — ответила Элиан, садясь на стул. — Как и всегда.