Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 71 – Арина Вольская

Не усмехнулся, не оскалился — именно улыбнулся. Уголки губ поднялись, в глазах зажглись искры, и лицо его изменилось до неузнаваемости. Стало моложе. Светлее. Почти беззащитным.

— Что? — спросил он, заметив её взгляд. — У меня мука на лице?

— Нет, — ответила Элиан. — Просто… тебе идёт.

Он не понял. Отвернулся.

Но она запомнила.

Потому что это была первая улыбка человека, которого мир считал монстром.

И ради этой улыбки стоило жить.

После ритуала Элиан чувствовала себя странно — как будто внутри неё поселилось что-то новое. Не чужое, нет. Скорее, своё, но забытое. Тёплое, мягкое, пушистое — как кот Мур, который свернулся клубком у её ног и урчал.

— Ты изменилась, — заметил Дариан, когда она перестала чертить символы на своей руке.

— В каком смысле?

— Ты стала… спокойнее, — сказал он. — Как будто перестала бояться.

— Я и не боялась, — ответила Элиан. — Я просто была осторожна.

— Это одно и то же.

— Нет, — покачала она головой. — Осторожность — это когда ты думаешь, прежде чем сделать. А страх — когда ты не делаешь, потому что боишься.

— И что же ты делаешь теперь?

— То, что должна была сделать давно, — ответила она. — Живу.

Он усмехнулся, но на этот раз в его усмешке не было горечи.

После ужина они пили чай — Элиан принесла сегодня мятный, с мёдом и лимоном. Кот Мур спал у печи, свернувшись клубком, и его чёрная шерсть блестела в свете свечей. Где-то за стеной шуршали крысы — наверное, обсуждали, кто сегодня получит остатки ужина.

— Расскажи мне о себе, — попросил Дариан, когда чай закончился.

— Я уже рассказывала, — ответила Элиан.

— Расскажи ещё, — попросил он. — О том, какой ты была до того, как стала святой.

Она задумалась.

— Я была никем, — наконец сказала она. — Незаконнорождённой дочерью короля, которую никто не замечал. Жила во флигеле для прислуги, ела то, что оставалось от чужих обедов, носила старые платья служанок.

— Это не делает тебя никем, — возразил Дариан.

— Для них — делало, — ответила Элиан. — Я была пустым местом. До тех пор, пока богиня не выбрала меня.

— А теперь ты — святая, — сказал он. — И снова никто? Или уже кто-то?

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Теперь я — та, кто открыл твою клетку, — сказала она. — И кто закроет её снова, если ты меня предашь.

— Я не предам, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — Поэтому я здесь.

Они замолчали.

Тишина в подземелье была густой, почти осязаемой. Только вода капала — кап, кап, кап — и кот урчал во сне.

— Дариан, — сказала Элиан.

— Мм?

— Ты когда-нибудь влюблялся?

Он удивился вопросу.

— Давно, — ответил он. — Очень давно. Ещё до того, как меня заточили.

— И что случилось?

— Она умерла, — сказал он. — От старости. Я был в темнице и не мог попрощаться.

— Мне жаль, — сказала Элиан.

— Не надо, — покачал он головой. — Она была счастлива. Вышла замуж, родила детей, прожила долгую жизнь. А я остался здесь.

— Ты не жалеешь?

— Жалею, — ответил он. — О том, что не сказал ей, как сильно люблю. О том, что не попрощался. О том, что она умерла, думая, что я её забыл.

— А ты?

— Я помнил каждый день, — сказал он. — И до сих пор помню.

Элиан почувствовала, как что-то сжалось у неё в груди.

— Ты не монстр, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Но мир думает иначе.

— Мир ошибается.

— Мир всегда ошибается, — усмехнулся он. — В этом его главная проблема.