Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 57 – Арина Вольская

Он помолчал.

— Нет, — сказал он. — Не боюсь.

— Почему?

— Потому что ты — первая, кто принесла мне хлеб за триста лет. Этого достаточно.

Элиан улыбнулась.

— Ты слишком доверчив для тёмного властелина, — сказала она.

— А ты слишком цинична для святой, — ответил он. — Может, мы друг друга уравновешиваем?

— Может, — согласилась она.

Они замолчали.

Звёзды мерцали, как рассыпанные по бархату бриллианты. Где-то далеко, за горами, за лесами, за границами королевства, в своей кристальной клетке сидел тёмный властелин и смотрел на ту же луну.

— Спокойной ночи, Дариан, — прошептала Элиан.

— Спокойной ночи, святая, — ответил он.

Она закрыла глаза.

И чёрная нить на её пальце стала красной.

Не потому, что изменила цвет. А потому, что теперь она была связана с её сердцем.

«Утром я надеваю белое. Шёлк, серебро, вышивка — всё, что должно напоминать им о святости. Я улыбаюсь, кланяюсь, целую руки. Я — кукла. Я — марионетка. Я — та, кого они хотят видеть. А ночью я снимаю белое и надеваю серое. Простое, грубое, почти нищенское. В нём я иду туда, где меня никто не ждёт. К нему. К монстру. К единственному, кто видит меня настоящую. И не отворачивается».

— Из дневника Элиан, который она сожжёт через два года, за час до собственной смерти

Утро после испытания было особенным.

Элиан проснулась не от крика, не от кошмара, а оттого, что кто-то настойчиво — и, надо признать, довольно вкусно — скрёбся в дверь. Нет, не кто-то. Что-то. Когти.

— Тисса, ты завела кота? — спросила она, не открывая глаз.

— Нет, госпожа, — раздался голос служанки откуда-то из-за двери. — Это не кот. Это… гм… посылка.

Элиан села на кровати.

Солнце уже взошло — золотистые лучи пробивались сквозь щели в шторах, рисуя на полу длинные полосатые дорожки. Пылинки танцевали в этих лучах, как маленькие золотые мошки. Где-то за стеной звенела посудой кухарка Эльза, где-то лаяла собака, а где-то — совсем близко, за дверью — кто-то сопел и скрёбся одновременно.

— Войди, — сказала Элиан, натягивая одеяло до подбородка.

Дверь открылась.

На пороге стояла Тисса — растрёпанная, с пятном муки на щеке и с огромной корзиной в руках. Корзина была плетёной, из ивовых прутьев, перевязанной белой атласной лентой с бантом. Из корзины торчали свёртки, коробочки и ещё что-то, завёрнутое в шуршащую бумагу.

— Это от его светлости Аэрона, — выпалила Тисса, ставя корзину на пол. — Он велел передать, что это подарок в честь успешного прохождения испытания.

— Подарок? — Элиан подняла бровь. — Какая прелесть.

Она спустила ноги с кровати, нашарила ступнями шерстяные носки — сегодня Тисса, наконец, заштопала дырку на большом пальце, и это было маленькой, но победой — и подошла к корзине.

Пахло от неё дорогими духами — цитрус, сандал, мускус — и почему-то свежей выпечкой. Элиан присела на корточки и начала разворачивать свёртки.

Первым оказался шарф. Длинный, шёлковый, цвета слоновой кости, с вышитыми серебряными нитями символами Светлого престола. Ткань скользила между пальцев, как вода, прохладная и гладкая.

Вторым — флакон духов. Стеклянный, гранёный, с серебряной крышечкой в виде звезды. Элиан откупорила его, понюхала — запах был тонким, цветочным, с нотками жасмина и розы. Таким пахли знатные дамы на балах. Таким пахла Лионель.