Книга Потомок царицы 1, страница 4 – Елена Галунец

— Вафа! Ну это ведь глупости! Он обычный ребёнок. Ну беленький, ну родился сразу волчонком, зачем бросать-то на погибель? Я вот не верю ни в какие проклятия. Ты мне лучше скажи, не опасны ли они мне?

«Они сами всего боятся», — ответила она, заглядывая мне в глаза.

— Оборотни и боятся? Не верю. Их ведь там много, а я одна.

«Аша! Дерево упало!» — услышала я писк бельчат.

Подняв голову, я увидела это милое семейство и, помахав им рукой, пошла смотреть на свой запас дров. Дерево было огромное. Оно росло на склоне оврага. Ночной дождь окончательно вымыл землю и оголил его мощные корни. Жаль дерево, но оно мне сейчас ни к чему. Сухое мне нужно, о чём и поведала я малышам. В прошлом месяце я встретила медведя. Угостила его только что собранной малиной и пожаловалась, что печку нечем будет осенью топить, так он мне сухих коряг натаскал. Звери лучше людей, поэтому я никогда не вернусь к ним, особенно в свою деревню.

В лесу хорошо: недалеко бежит речка, и в самую жару я хожу туда купаться. Вёдра у меня ещё были в хорошем состоянии, поэтому дома всегда есть вода. Вот только старая бочка для дождевой воды прохудилась. Чем только я ни пыталась эти дырки залепить — всё напрасно. Единственное, о чём я жалею, — это то, что совсем ничего не знаю и не умею. Умом понимаю, что люди с такой ерундой справляются какой-нибудь легкой починкой или новую изготавливают, а куда мне? Я дрова-то с горем пополам рублю. Зимой вообще тоска нападает. Несколько раз хотела всё бросить и уйти к людям, но тут же гнала эту мысль подальше. Нельзя мне к ним. Боюсь и ненавижу. Не всех, конечно, встречала я и хороших, но лучше быть одной. Брата мне никто не вернёт. Мелек, мой белокурый ангелочек. Я сама его так назвала, потому что мать вообще не стала давать ему имя. Она винила ребёнка в том, что не могла какое-то время приводить мужчин после его рождения, а мне тогда и пяти ещё не было, но я уже вовсю попрошайничала на рынке. Там же, на рынке, я познакомилась с Дилипом. Он был старше меня на четыре года и приходил помогать своей маме. Она у него отличная вышивальщица. Таких красивых полотенец и рубах я ни у кого не видела. Так вот, я часто сидела рядом с её лавкой, и поэтому Дилип принялся учить меня читать. Ему было скучно, и я для него стала хоть каким-то развлечением. Благодаря ему я знаю буквы, но писать совсем не умею. Пробовала написать своё имя угольком, но вышло так коряво, что я бросила эту затею. Итого, к своим, наверное, уже четырнадцати годам я полная неумеха. Шью плохо, ножом пользуюсь плохо, руки быстро устают. Когда у меня появляется мясо, я вожусь с ним целый день. Не могу крепко сжимать ладони, хотя внешних увечий почти не видно. Читать лучше не научилась. Есть две книги, но до конца я их так и не прочла. Корзины пробовала плести. Получались кривые, но хоть какие-то. Вот и остаётся мне бродить по лесу, заниматься собирательством и знакомством с новыми друзьями. Раньше отправляла Вафу, чтобы нашла того, кому нужна помощь, и бежала спасать, но не всегда успевала либо резерва не хватало. Сейчас все и так знают, куда идти за помощью, а я им и рада, хоть какая-то польза от меня. Зимой, правда, очень тяжело, но в дырявом доме всегда полно работы. Заделать дыры глиной и мхом, наколоть дров, поболеть. Простуда у меня стабильно селится с поздней осени и до весны. Но и к этому уже привыкла, а остальное… Ну, поболит спина или ноги, ну ничего, лягу спать, а утром уже легче.