Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 62 – Аматариэль Джулианна Кортес

Разбив кувшин с его праведностью, я выпустила джинна, который не собирался исполнять мои желания. Он собирался поглотить меня.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, глядя в его черные глаза.

— Я прозревший, — поправил он.

Его рука на моем бедре сжалась сильнее. Он плавно подался вперед, наваливаясь на меня, вынуждая снова откинуться на подушки из холодного нефрита. Шелковое одеяло соскользнуло, обнажая мои плечи и грудь, усыпанную багровыми метками его страсти.

Его взгляд мгновенно потемнел еще больше, зрачки расширились, поглотив радужку.

Он не спрашивал разрешения, ему больше не нужно было бороться с собой, придумывая оправдания.

Цзян Хаоян опустил голову, прижимаясь губами к пульсирующей жилке на моей шее. Его поцелуй был влажным, горячим и невыносимо тяжелым. Он вдыхал мой запах, словно зависимый, получивший новую дозу.

— Твоя демоническая ци, — пробормотал он в мою кожу, обводя языком ключицу. — Она дрожит и откликается на меня.

И он был прав. Ненавидя свое предательское тело, я чувствовала, как внутри меня разгорается тот самый огонь, который он зажег прошлой ночью у ног Будды. Мой внутренний демон, почувствовав эту могущественную, темную, извращенную энергию, тянулся к ней, жаждая слияния.

— Нет... — я попыталась упереться руками в его грудь, но мои ладони скользнули по гладкой, горячей коже, покрытой шрамами.

— Да, — прошептал он, перехватывая мои запястья одной рукой и фиксируя их над моей головой. Вторая рука уверенно раздвинула мои бедра.

В его движениях больше не было той отчаянной, рваной спешки, что владела им в главном зале. Сейчас это была неторопливая, осознанная власть. Он наслаждался каждым моментом своего падения. Наслаждался моим бессилием и моей невольной реакцией.

Когда он вошел в меня, медленно, заполняя до краев, я не смогла сдержать протяжного, рваного стона. Боль смешалась с таким пронзительным, плавящим кости наслаждением, что перед глазами поплыли цветные пятна.

Его искаженная светлая ци вновь хлынула в мои меридианы, сплетаясь с моей тьмой. Это было похоже на алхимический процесс — слияние двух противоположных стихий, порождающее нечто новое, чудовищное по своей силе.

Он двигался размеренно, глубоко, с пугающей, выверенной точностью извлекая из моего тела звуки, которых я сама от себя не ожидала. Я выгибалась на Морозном Нефрите, мои ногти впивались в его плечи, царапая кожу. Я забыла о страхе, забыла о клане Цинъюнь, забыла о том, что я нахожусь в теле предводительницы демонов.

В этой комнате, запечатанной кровавыми рунами, не было ни демонов, ни богов. Был только он — мой пленитель, мой палач и мое единственное проклятие.

Он не отрывал от меня взгляда. Даже в моменты самого сильного наслаждения, когда его челюсти сжимались, а на висках выступали вены, его черные глаза смотрели прямо в мои, связывая нас невидимой, неразрывной цепью.

Он хотел, чтобы я знала, что каждый мой вздох, каждая капля моего удовольствия принадлежат ему.

Когда волна оргазма накрыла меня, выбивая воздух из легких, я закричала его имя, впиваясь зубами в его плечо. Цзян Хаоян с глухим рыком достиг пика вместе со мной, его тело содрогнулось, плотно прижимаясь к моему, вдавливая меня в ледяной камень ложа.

Тишина, последовавшая за этим, была нарушаема лишь нашим хриплым, прерывистым дыханием.