Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 23 – Аматариэль Джулианна Кортес

Я сорвал с себя разорванный лунный шелк. Ткань, стоившая целое состояние, с тихим шелестом упала к моим ногам, подобно сброшенной змеиной коже. За ней последовали нижние одежды. Оставшись обнаженным, я опустил взгляд на свою грудь.

На безупречно белой коже, не знавшей ни единого изъяна, кроме шрамов от небесных молний, расцветали бледно-лиловые отметины. Следы ее судорожной хватки. В том месте, где ее ладонь коснулась меня, энергия ци вела себя непредсказуемо, закручиваясь в болезненные узлы.

— Нелепость, — хрипло выдохнул я в пустоту зала. — Грязная иллюзия. Наваждение.

Мне нужно было очиститься, выжечь эту скверну дотла.

Под Павильоном Одинокой Луны скрывался Ледяной Источник Девяти Пучин. Вода в нем питалась от подземных жил, проходящих сквозь залежи духовного льда, и была настолько холодной, что обычного человека она убила бы за три удара сердца, превратив кровь в стеклянное крошево. Для меня же этот источник всегда был местом усмирения духовного пламени после тяжелых прорывов.

Я спустился по каменным ступеням в подземелье. Мрак рассеивался лишь тусклым голубоватым свечением самой воды. От поверхности поднимался густой, обжигающий морозный пар.

Не раздумывая ни секунды, я шагнул в ледяную бездну.

Вода сомкнулась над моей грудью, впиваясь в тело тысячами невидимых игл. Боль была ослепительной, первобытной. Мои меридианы мгновенно сжались, ци замедлила свой бег, грозя остановиться навсегда. Я сел на дно неглубокого бассейна в позу лотоса, позволив воде дойти мне до подбородка, и закрыл глаза.

— Дао пустотно, но в применении неисчерпаемо... — одними губами начал я читать Сутру Очищения Разума. — Форма есть пустота, пустота есть форма. Нет ни глаз, ни ушей, ни носа, ни языка, ни тела, ни разума...

Я гнал ци по большому небесному кругу, заставляя ледяную энергию источника проникать в даньтянь, вымораживая любые мирские эмоции. Я возводил внутри себя стены из вечного льда, слой за слоем, отсекая воспоминания о сегодняшнем дне.

В какой-то момент мне показалось, что я достиг успеха. Боль ушла. Тело онемело, потеряв границы. Я стал частью ледяной воды, частью камня, частью пустоты. Зеркало разума вновь стало гладким и безмятежным.

Но стоило мне лишь на мгновение ослабить концентрацию, как из самых глубин моего подсознания, из той темной бездны, которую я подавлял всю свою жизнь, поднялась она.

Это не было воспоминанием. Это было нечто куда более страшное. Демоны сердца.

Смертные боятся призраков и гулей, бродящих во тьме ночи. Заклинатели боятся лишь самих себя. Демоны сердца — это искаженные отражения наших собственных подавленных желаний, питающиеся нашей духовной силой. И чем чище сосуд, тем чернее демон, зародившийся на его дне.

Иллюзия выткалась прямо из морозного пара надо мной.

Она не была грязной оборванкой в серых одеждах. Мой обезумевший разум очистил ее от пепла и грязи, обнажив истинные черты, которые я подсознательно успел разглядеть в полумраке библиотеки. Бледная, светящаяся кожа. Губы, красные, как сок граната на снегу. Темные, бездонные глаза, в которых не было ни капли того животного ужаса, что она разыгрывала предо мной. В этих глазах был вызов. И порочная, манящая насмешка.

Призрак опустился на край бассейна. Я не мог пошевелиться. Ледяная вода сковала мои мышцы, но внутри меня, в самом ядре даньтяня, начал разгораться пожар.