Книга Что будет после расторжения помолвки? Книга 1, страница 83 – Мари Морикава

И Оскар был не единственным, кто так заботился об Эстель.

«Честно говоря, я против того, чтобы она выходила за вас замуж. Но наше положение не позволяет отказать члену правящей династии. Пообещайте, что Эстель будет счастлива. Ведь она моя любимая сестра», – со всей серьезностью сказал ему Сириус перед банкетом по случаю наступления Нового года.

Сочувственный взгляд Эстель, выросшей в любви и заботе, невероятно раздражал Арклейна. Хотя, наверное, в глубине души принц просто завидовал ей?

Покорно приняв свою судьбу, Эстель вела себя тихо и скромно. Если бы не ее уникальная способность, вряд ли он вообще обратил бы внимание на такую девушку. Принц прекрасно осознавал, что насильно втянул Эстель в опасную игру, а потому считал своим долгом заботиться о ней, но порой его охватывало неудержимое желание сломать и унизить ее.

Арклейн считал, что по-настоящему его любили только двое: родная мать Мириаллия и покойный маркиз Рожель, приходившийся ему дядей, а первой королеве – старшим братом. Что касается других родственников, поддерживавших его, то были еще тетя Сьерра и двоюродный брат Клаус. Однако со Сьеррой его не связывали кровные узы, а Клаус следовал за Арклейном только из чувства преданности Мириаллии. С двоюродным братом у Арклейна не было такой прочной и близкой связи, как между Сириусом и Эстель.

Полюбив Тортеллизу, отец отдалился от сына. Впрочем, из-за традиции покидать родительский дом в детстве и начинать жить самостоятельно в собственном дворце отношения между родителями и детьми в королевской семье только казались близкими и доверительными, но на самом деле все было совсем наоборот. Арклейн, как и другие наследники королевской семьи, на седьмой день рождения получил в собственное распоряжение дворец Весов, где с тех самых пор жил отдельно от родителей в окружении придворной прислуги.

Когда Эстель открыто, без какого-либо притворства проявляла эмоции, принца охватывало необъяснимое раздражение. Арклейну, выросшему в холодных стенах дворца, были чужды эти искренние чувства, свойственные человеку, с детства воспитанному в любви и заботе.

— Ох… Прошу прощения, мне не стоило спрашивать о таком.

Арклейну стало жаль ее. Должно быть, Эстель уловила его резко изменившееся настроение – лицо девушки побледнело от страха. И все же, видя ее такой, он испытывал странное чувство удовлетворения, давая понять, что у него и вправду были садистские наклонности.

Эстель совсем не умела скрывать свои эмоции, по ее выражению лица сразу становилось все понятно. Девушка испытывала искреннее счастье, когда принц был добр к ней, и замолкала, почувствовав, что он злится. Вероятно, из-за разницы в их положении Эстель не могла открыто высказывать ему свое негодование. Однако ее глаза были красноречивее слов, и такая сдержанность по-настоящему импонировала ему.

— Вовсе нет. Вполне ожидаемо, что у тебя возник такой вопрос, ведь ты можешь видеть ману. – Арклейн мягко улыбнулся.

Теперь, когда принц подавил бушующие эмоции, его аура снова должна выглядеть спокойной и не должна выражать ничего, что могло бы насторожить Эстель. Ее способности были все еще несовершенны. В отличие от телепатии, они не позволяли считывать точные эмоции человека, только его настроение. А значит, этим можно воспользоваться, чтобы обмануть ее восприятие.