Книга Бывшие. Из Сибири с любовью, страница 34 – Лия Малинина

Дверь с трудом поддалась, открывшись с низким скрипом. Внутри пахло сырым деревом, дымом и холодом.

— Погоди, сейчас запущу генератор, — быстро проговорил он вышел из домика. Через несколько минут он вернулся, щелкнул выключателем, и под потолком замигала, а затем тускло загорелась лампочка.

Комнатка была небольшой: каменная печь, возле которой были уложены сухие дрова, небольшая кровать, стол да пара стульев. Практически всю площадь одной из стен занимало большое панорамное окно. На полках, расположенных под ним, стояли консервы, свечи и лежали сложенные в аккуратную стопку газеты.

Я стянула с головы шлем и бросила его на один из стульев. На то, чтобы расстегнуть куртку сил уже не осталось.

Арсений, не теряя времени, принялся растапливать печь. Сухие дрова быстро занялись, отбрасывая на стены пляшущие тени. Я стояла посреди комнаты, не в силах оторвать взгляд от огня, чувствуя, как лед в душе понемногу тает вместе с онемением в пальцах.

— Зачем мы здесь? — вместе с теплом, согревающим мое тело, в голову стали приходить осознанные мысли. — Где все?

— Вера с Игорем поедут в больницу вместе со Светой, — он медленно подошел ко мне, — а мы заночуем здесь.

— Почему мы не вернулись в отель? — я абсолютно ничего не понимала и буравила Градского вопросительным взглядом. — Мне тоже нужно в больницу с ними.

— Считай, что я тебя похитил, — ухмыльнулся он и принялся расстегивать на мне куртку.

— Что ты делаешь? — ударила я его по рукам, но он невозмутимо продолжал снимать с меня куртку.

— Раздеваю тебя, — пожал плечами Арсений, стянул одежду с моих плеч и небрежно бросил на свободный стул. — Наташка! Ты не представляешь, как я испугался! — прохрипел он и впился в меня губами, обхватив руками мою талию.

Его поцелуй был не про ласку, а про одержимость, про страх, который сидел в нём с той секунды, как он узнал, что мы пропали. Я пыталась оттолкнуть его, но руки не слушались, а тело, оттаивая, предательски отвечало на его жадность. Градский оторвался только чтобы перевести дух, прижав лоб к моему виску, и его дыхание обжигало кожу.

— Ты могла погибнуть там, понимаешь? — прошептал он хрипло. — Я не мог тебя просто отвезти в отель. Не мог отпустить.

— Отпустить? — я еще раз попыталась скинуть его руки со своей талии. — Ты поставил между нами точку, а потом целовался в своем кабинете с этой, — я пыталась вспомнить ее имя, — со своей управляющей. Поэтому оставь меня в покое! — зло выкрикнула я и попыталась сделать шаг назад, но он не дал мне этого сделать.

— Никакую точку я не ставил! — рявкнул Арсений, расстегивая лямки горнолыжного комбинезона. — Как такая глупость могла прийти тебе в голову?

Он снова поцеловал меня, жадно, горячо. Его язык разомкнул мои губы и властно вторгся в рот.

— Сволочь ты, Градский! — отбивалась от него, а низ живота пылал от его прикосновений. — Ненавижу тебя! — твердила я между поцелуями, которые обжигали губы, щеки, шею.

Он не обращал внимания на мои слабые попытки сопротивления, его руки срывали с меня мокрый от снега комбинезон, и вот я уже стояла в одном термобелье, дрожа не от холода, а от нахлынувшей бури внутри.

— Люблю тебя! — рычал он, прокладывая дорожку горячих поцелуев по моей шее. — Всегда любил!

— Что ты делаешь? — вяло возмущалась я, стягивая с его плеч форменную куртку спасателя.