Книга Узник, страница 95 – Максим Мацель

Щеглов заявил, что Репнин планирует быть с минуты на минуту.

Советник появился, как обычно, в дурном настроении. Но получив из рук Ивана приглашения на прием и краткий к ним комментарий, расплылся в улыбке:

— Здравствуй, Станислав. Знаю, зачем прибежал. Только не проси. И думать забудь.

— Михайло Иванович! Как же мне работой заниматься, коли я взаперти сижу? Для переговоров с Костюшко этот визит нужен и мне.

— Да что ты? А чего ты вдруг покраснел, словно красна девица? Для переговоров! Бабке своей про переговоры рассказывай. Что, Жеребцову давно не видел? Послушай, шляхтич, ну чего ты липнешь к ней? Она ж тебя до могилы в два счета доведет. Как ты не понимаешь таких простых вещей, ума не приложу. А вот на кой ты ей сдался – этот вопрос поважнее. Взять-то с тебя нечего. Да бог с ней. Бабья душа – потемки. Иди к себе, шляхтич. Не мешай работать. Мне еще у Щеглова отчеты проверить надобно.

* * *

Всю ночь Стас не сомкнул глаз. В те редкие минуты, когда он проваливался в сон, ему снились кошмары. Утро не принесло облегчения. До вечера ему следует найти выход, иначе Костюшко уедет один. Придется просить Тадеуша о помощи.

— Станислав, – ответил ему Костюшко, выслушав просьбу, – теперь я понимаю, почему ваш советник постоянно называет вас то наглецом, то дураком. Вы хотите, чтобы я поставил императрице ультиматум из-за вашего желания увидеть даму сердца?

— Нет, Тадеуш. Там меня будет ожидать встреча поважнее. Не забывайте, что я продолжаю дознание по делу Осмоловского. Приезд его в Петербург кому-то очень сильно не дает покоя. С тех пор как я вернулся от короля, погибли уже пятеро. И на этом убийца не остановится.

— Почему же ваш советник не изволит помогать вам? Ах да… понимаю. Друзья, которые вас предали… Хорошо. Я попытаюсь вам подсобить. Посмотрим, чья возьмет. Заодно и проверим, насколько серьезны намерения Екатерины и ее министра Безбородко. Если уж они в такой мелочи будущему королю смеют отказать, то что говорить о по-настоящему важных делах? Однако вы ведете весьма рискованную игру, мой друг. Будьте осторожны! И все же вы, сами того не желая, лишите меня одного из козырей в моей и без того куцей колоде.

— Я радею о деле, Тадеуш.

— Надеюсь. Вы бесхитростны, друг мой. Наверное, потому к вам так и льнут монархи. Кроме того, вы совершенно бескорыстны. Но в этом, как ни странно, ваша слабость. Когда это поймут при дворе, от вас избавятся. Для них вы бесполезны! К тому же вами невозможно управлять. Кому такое по нраву?

* * *

Через несколько часов Костюшко вышел от Репнина.

— Что он ответил? – с надеждой спросил Стас.

— Чтобы мы оба шли к своему польскому дъяблу. И еще, что он не намерен потакать двум рехнувшимся от плывущей им в руки короны полякам. Это так, в двух словах. Он метал молнии с четверть часа. Должен сказать, вы его сильно чем-то задели. Идемте ко мне, Станислав. Сыграем в шахматы. Сегодня мы остаемся дома. Надо же как-то вечер скоротать.

Однако не успели друзья сделать и по паре ходов, как к ним ввалился покрасневший Щеглов.

— Собирайтесь к Жеребцовой, панове! Господин советник приказал!

— Наша взяла, – деловито заметил Тадеуш. – Как будто русский дъябл чем-то лучше польского, – добавил он, когда Щеглов испарился.

— Стани! Вот так сюрприз! Я уж и не знаю, рада ли я видеть вас, – произнесла Жеребцова после того, как они с Костюшко представились и Тадеуш оставил их одних. – То вы пропадаете и не объявляетесь, несмотря на обещания, то вдруг заявляетесь без предупреждения, да еще с приглашениями, которые я передала государыне.