Книга Узник, страница 73 – Максим Мацель

— Не сегодня, Платоша. Мне нужно побеседовать с паном Станиславом. Увидимся с тобой позже.

— Но, матушка…

— Иди, Платоша. И оставь в стороне все глупые мысли.

Зубов нехотя удалился.

— Вижу, вам не терпится кое-что спросить, Станислав.

— Да, Ваше Величество. Хотя я боюсь, что мой вопрос может вам не понравиться.

— Слушаю!

— Я недавно в Петербурге. И даже за этот короткий срок наслышан немало о стяжательстве Платона Зубова.

— Понятно, – слегка покривилась Екатерина. – А вы тот еще наглец, пан Станислав. Этим вы даже схожи с Понятовским. Мои министры, упоминая про Зубова, подыскивают более благозвучные выражения. Они называют это «амбициями». Даже сам покойный Шешковский не посмел бы назвать Платона стяжателем. А Шешковскому было дозволено весьма многое. Недаром он снискал себе дурную славу кнутобойца^[44], как его окрестили с легкой руки светлейшего князя Потёмкина.

— Простите меня, государыня. – Стас покраснел до корней волос.

— Обер-секретарь Макаров был прав, характеризуя вас. Немудрено, что он вас под замком держит. Для Тайной экспедиции вы чересчур говорливы. Вам предстоит какое-то время общаться с вельможами. Запомните, Станислав: излишнее красноречие при дворе сходит с рук только шутам. Я прощу вам вашу дерзость. В первый и последний раз, пан Станислав. Я вам даже отвечу на вопрос касательно Зубова. Однако впредь эту тему мы поднимать не будем. Это не вашего ума дело, и меня с этим постоянно щелкоперы донимают. Вы недавно в столице, но, надеюсь, успели заметить ее красоту и величественность?

— Конечно!

— Многие из этих дворцов и роскошных домов построены на деньги, украденные из казны. Что толку от золота в сундуках да схронах? Главное, чтобы здесь тратилось – в России. Но как только мои вельможи начинают золото за границу тянуть, тогда я пресекаю это каленым железом. Не без помощи вашей экспедиции. Это – наследие, которое останется потомкам. В могилу-то дворец за собой не утянешь. И потом… при случае дворец можно легко отнять. Его-то не утаишь. Власть и богатство всегда идут рука об руку, наивный мой Станислав. Когда-то и я была такой же простушкой, как вы сейчас. Впрочем, я не намерена учить вас жизни и законам власти. Мой двор станет для вас лучшей школой. Вернемся к этому разговору через год-два. Тогда и поглядим, как вы со временем переменитесь и насколько похожи вы станете с Платоном.

— Спасибо, Ваше Величество. Прошу еще раз простить меня за дерзость.

Прогулка с императрицей затянулась до позднего вечера. Екатерина оказалась еще более внимательной слушательницей, чем Понятовский.

— На сегодня достаточно, Станислав. Я дам вам знать, когда буду ждать вас в гости следующий раз, – попрощалась с ним Екатерина. – Вас проводят к выходу. – И она подала знак одному из гвардейцев.

По дороге к экипажу Стас вдруг столкнулся с куда-то спешившим Зубовым.

— Прошу меня простить, Платон Александрович, – внезапно вырвалось у него.

Зубов остановился.

— Что вам угодно?

— Я просто хотел вам сказать, что не ищу никакой выгоды от государыни. Честь имею!

— Что ты ему сказал? – переспросил пораженный Репнин на следующее утро.

Они с Макаровым молча обменялись весьма выразительными взглядами.

— Что же вы, молодой человек, так неуклюже-то себя ведете? Какой черт вас дернул подобное Зубову говорить? Я же вас просил держать язык за зубами. Вы что, не понимаете, что для такого человека ваши слова буквально означают «я хочу все и сразу»! – Макаров повернулся к Репнину: – Пожалуй, Михаил Иванович, твой протеже вконец рассорит Тайную экспедицию со двором.