Книга Узник, страница 64 – Максим Мацель

— О чем же вы говорили все это время?

— По его просьбе я рассказывал ему о своей жизни.

— Подождите в приемном покое, молодой человек! – внезапно приказала Стасу Екатерина. – Я приглашу вас через некоторое время.

— Слушаюсь. – Стас покинул кабинет.

Императрица обратилась к обер-секретарю. В голосе ее сквозило недовольство.

— Александр Семёнович! От этого шляхтича за версту разит мышами и соломой из ваших казематов. Вы осмеливаетесь привести ко мне арестанта, который к тому же у вас и служит?

— Прошу великодушно простить меня, государыня. Этот поляк – личность весьма неординарная, и часто польза от него неоценимая. Способностями он обладает изрядными, однако же он в равной мере неуправляем и своеволен. Себе на уме, что называется. Говорит меньше, чем знает. А когда того вовсе не требуется, на язык не сдержан. Потому сейчас он под нашим присмотром в крепости. Для спокойствия. К тому же там ему проще исполнить поручение генерал-прокурора и разговорить шляхтича Шиманского. Ему каким-то образом удалось расположить к себе этого строптивого поляка. Мы привлекли его к делам польским по крайней необходимости, однако…

— Что – однако?

— Однако я и сам пока не сделал выводов о его беспристрастности.

— Не ходите вокруг да около, Александр Семёнович. Вы подозреваете, что он радеет об интересах Польши сильнее, чем о благе России? У вас был повод для подобных подозрений?

— Нет, Ваше Величество. Но в силу специфики моей работы я просто обязан учитывать такую вероятность…

— Довольно! Я сама побеседую с ним. Сколько, однако, разномыслия в одном человеке! Мы продолжим наш разговор через некоторое время. Я дам знать, когда приглашу вас снова. А сейчас оставьте нас одних. Позовите вашего пана Станислава.

Макаров и Безбородко послушно удалились. Стас вернулся к императрице и снова замер у стола. Екатерина поднялась с мягкого кресла и подошла к нему, взяв его рукой за подбородок, и заглянула ему в глаза.

— Мне тоже интересно послушать историю вашей жизни, Станислав, раз уж Понятовский нашел ее столь занятной, что целых три дня провел в вашей компании. Любопытно, о чем же с таким жаром беседовали в Гродно два Станислава. Мне сказали, король прямо-таки воспрял духом после вашего визита и места себе не находит от желания действовать. Это правда?

— В некотором роде, Ваше Величество. Я застал его в полнейшем упадке. На момент нашего расставания глаза его светились жизненной силой.

Екатерина рассмеялась:

— Узнаю Понятовского. Ему всегда не хватало внутренней силы, чтобы не впадать в отчаяние от ударов судьбы. Что вы сами думаете о Понятовском, пан Станислав?

— Я затрудняюсь ответить, Ваше Величество. Из нас двоих говорил в основном я. Могу только повторить слова Костюшко о нем: интересы польской нации для него превыше всего.

— Костюшко? Еще один поляк на мою голову. Привыкли только о своих интересах печься. А как же интересы России? В забавную вы компанию попали. А сами-то вы кому служите, Станислав?

— Вам, государыня. И России.

— Другого ответа я и не ожидала. Непонятно только, насколько он искренен.

— Ваше Величество…

— Не сотрясайте попусту воздух, пан Станислав! – прервала его Екатерина. – Преданность доказывается делами, а не словами. Вы сопроводите меня на прогулке в дворцовом саду через день после обеда. Тогда и поговорим. А пока возвращайтесь в крепость. Обер-секретарь поведал мне о вашем положении узника. Я не намерена препятствовать ему в исполнении его прямых обязанностей, в коих он преуспел изрядно. Поэтому в Петропавловской крепости у меня теперь будет два особых узника: вы и Тадеуш Костюшко.