Книга Узник, страница 41 – Максим Мацель

Ну и, наконец, еще две странные фигуры, косвенно связанные с убийством Шатенфельда: Костюшко и неизвестный доброжелатель. Оба лгали или говорили только часть правды, что, по сути, одно и то же. Даже Захар и тот что-то недоговаривал Стасу. Помогать – помогал, но что за этим стоит? Среди всего своего окружения искренним шляхтич мог назвать только Щеглова. Тот и не таился, что ежедневно пишет доносы Репнину о каждом шаге Стаса. Только что толку от этой искренности? Стасу нужны были сведения, а не бесхитростная наивность. Вот так положеньице! Еще и Зубовы на пятки наступают. Придется рассчитывать только на самого себя. Стас надеялся, что сможет полагаться также и на помощь Анжея. Хотя больше трех лет прошло с тех пор, как они расстались. Да и такие события после произошли: и взятие Варшавы, и поражение повстанцев, и отречение короля. Неизвестно еще, чем Анжей все эти годы занимался, чью сторону принял. Вестей от него не было, или советник скрывал.

Во всем, что произошло с момента переезда Станислава в Петербург, было только одно светлое пятно – Ольга! С мыслями о ней он и отправился спать.

К полудню, как назло, задул холодный, шквалистый ветер, принеся следом гнусную ледяную морось. Из-под ползущих над самой землей свинцовых облаков то и дело сыпал колючий снег с градом, заставляя Захара и Прошку глубже втягивать головы в плечи и плотнее кутаться в задубевшие накидки. После очередного пронизывающего порыва Захар, уже порядком утомленный долгой тряской на жестких козлах, зашелся сиплым кашлем.

— Леший задери этих поляков! – Он разразился громкой бранью, в сердцах проклиная небесную канцелярию. – Здесь всегда по концу зимы такая круговерть творится.

— А вам уж приходилось в этих краях бывать, господин вахмистр? – с почтением обратился к нему Прохор.

— Случалось. Ох и всыпали мы тогда панам, Прошка! По первое число! Здоровы они саблями махать, но и я не лаптем шти хлебаю.

— Так вам, господин вахмистр, поляки не любы, выходит? А как же наш барин, пан Станислав? Тоже ведь из поляков.

— Пошто мне их не любить? Что они, звери, что ли? Ты не на пачпорт гляди, а на человека. Среди поляков тоже много доброго люда водится. А на войне… приказ, братец.

До слуха Захара долетели едва различимые звуки колокольного звона, и он, подстегнув лошадей, заметно прибавил шагу. Извилистая лесная тропа вывела на прямой и широкий тракт, разбитый повозками с началом ранней, не по времени весенней распутицы. До Гродно оставалось ехать всего ничего. Если бы не хмурое небо, уже сейчас открылись бы взору белые башни старого замка, возвышавшегося на краю крутого обрыва над Нёманом. В замок, однако, небольшой отряд добрался лишь затемно. К вечеру ветер совсем стих, и землю накрыло густым туманом. Верхушки величественных костелов растворились в дымке. С неба хлынул настоящий ливень. Лошади еле волочили ноги, отчаянно скользя и спотыкаясь на обледенелой дороге.

Стас вылез из кареты и, прикрываясь от непогоды, направился к одинокой фигуре караульного, маячившей у высоченных дубовых ворот. Из замка вышел богато одетый офицер и, также придерживая шляпу от внезапного порыва ветра, быстро разминулся со Стасом.

— Станисла́в? Волков? Вот так встреча!

Стас обернулся. Ему радушно улыбался молодой князь Павел Гагарин.