Книга Узник, страница 105 – Максим Мацель

— Постой, Станислав! Ты куда напролом прешь? Наш людожор, хош и стерва, да, небось, не последний дурень. Всяко можем на любом дворе на него напороться. А что, как он здесь на передых остановился? В кабаке у окошка место себе выберет. А как комнату снимет – тоже, чтобы ворота проглядывались. Да и не знаем мы, один он или с подельником. Засветло запросто так на постоялые дворы въезжать не моги, ваше благородие. Да и в ночи бочком да крючком придется. Здесь погоди! Я сам проведаю.

Вернувшись спустя некоторое время, вахмистр позвал Стаса.

— Тута их не видали.

— Послушай, Захар. Как же нам действовать, чтобы на них случайно не напороться? Если так осторожничать, то уйму времени потеряем.

— Нам бы только на след напасть, Станислав. А там уж просчитаем. Я мыслю, что он тоже прет так, будто сам черт его погоняет. Письмо-то, видать, важное. Всю их шайку под топор построить поможет. Если он днесь с вечера выехал, то на полдня впереди нас. Только всяко в дороге случается. По мне, так он на самые захудалые дворы для ночлега заезжать будет. Он и сам понимает, что больно приметный. Ни к чему ему лишнее любопытство. А мы, Станислав, на такие и носа совать не будем. Там он нас враз вычислит. Не переживай, ваше благородие. Сколько веревочке ни виться…

Напасть на след Бергмана удалось только к ночи четвертого дня. К разочарованию Стаса, тот опережал их на целый дневной переход. Захар долго терся около конюшни постоялого двора, а потом еще какое-то время о чем-то шушукался с прислугой.

— Прошлой ночью они здесь останавливались, Станислав. Плохо дело. Двое их. Коней не меняют: знать, своих берегут. Кони у них добрые, хотя тоже все в мыле прискакали. Как и мы, с ног валятся, потому съехали только пополудни. Видать, резко прямо в Москве в карьер взяли, да силенок не хватило.

— Это хорошо, что они так притомились, – ответил Стас. – Значит, сбавят темп немного. Дня за два нагоним?

— До Петербурга должны нагнать, – согласился вахмистр. – Пошли спать, ваше благородие. Тут конюшенный опытный – из служивых. Лучшего овса нашим конякам задаст и сбрую поправит. Два дни сможем без особой опаски ехать, а после глаз да глаз, ваше благородие. Вот, глянь-ка. – Захар протянул Стасу сломанную подкову. – Это с лошади людожора. Он вчера здесь перековался. А вот новые, что на передние копыта ему кузнец поставил. Вишь, эти с шипами. Конюшенный сказывал, что верст через сотню снег валит: так все, что из Петербурга едут, говорят. По такому следу не в пример легче за нашими супостатами гнаться.

Еще один день прошел в непрерывной скачке. На следующий они въехали в снегопад. Захар недовольно хмыкал, часто останавливался и разглядывал следы на дороге. После качал головой и продолжал путь.

— Времени много прошло, – пожаловался он. – Черта лысого разберешь, кто тут проезжал. Чуть поземкой след замело, и поди разбери, что за подкова.

В полдень во время одного из таких осмотров он наконец радостно загоготал и произнес:

— Они, родимые! След свежий, Станислав. На хвосте сидим. Теперь уж внимай! В любой момент на глаза могут попасть.

По пути Захар еще несколько раз останавливал встречные экипажи и перебрасывался парой слов с кучерами.

— Верстах в десяти они впереди нас, Станислав. Да я уж и сам эту вонь людожорную носом чую. Теперь не уйдут.