Книга Изменитель, страница 51 – Олег Шишкин

— Как я понимаю, нам с вами будет сложно работать, – мрачно произнес Инцкирвели. – Зачем меня Эдисон обнадежил, даже непонятно!

3

Выйдя из квартиры Инцкирвели, Толик подумал: «А может, я зря все это ему пульнул? Нужно было принять участие во всем этом диком бреде. Ну что с того, что эта чернобровая дрянь будет торжествовать? Что с того, что Брежнев публично предстанет самой огромной жабой в мире, ведь для всех он ею и так давно является?»

На секунду он замялся. Но было уже поздно – возвращение и раскаяние в его случае выглядело бы даже большим скотством, чем лакейство Инцкирвели со сценой с Брежневым в конце оперы о Ленине. И все же, уходя из сталинской высотки, Толик корил себя за несдержанность.

1937 год. Валенсия.

Отель «Метрополь»,

Calle Xativa, 23

1

Увидев Балтасара, вошедшего в номер, Семенов насторожился. Но Соколов успокоил его.

— Это проверенный испанский товарищ. Все опасения напрасны. Он возглавляет ЧК Валенсии.

Они расселись за круглым столом.

— Ну что ж, тогда ты и отвечаешь за него, – предупредил Семенов, смерив Балтасара грозным взглядом. – В сущности, разговор пойдет о ликвидации секретаря Троцкого. В Париже этот Клемент общается с нашим агентом, и тот у него в большом доверии. Но в нужный час эта троцкистская тетеря будет сопровождать тех, кто его прикончит.

Семенов обернулся к двум типам, что постоянно сопровождали его, а в тот момент сидели у окна за тем самым столом, на котором лежала вализа с роковым письмом.

— У высшей инстанции есть какие-нибудь пожелания? – насторожился Соколов.

— У нее всегда есть такие пожелания: жесткие и назидательные. Но ведь без них предатели и враги совсем бы распоясались. Короче, друг Клемента позовет его к себе на квартиру на бульвар Сен-Мишель, а там он будет убит и обезглавлен.

— Как ты сказал? – насторожился Соколов.

— Ему отрубят голову. Ведь оппозицию надо бить по голове, – пояснил Семенов и добавил: – Утомительное занятие – лучше бы рожать.

Соколов вздохнул.

— Признаю, что дело опять не из приятных. Ты можешь и не присутствовать при этом. Но вы с товарищем останетесь на улице. Когда мы войдем в подъезд, вы должны будете наблюдать за тем, чтобы вокруг не было никаких лишних людей. Ну и, если они появятся, задержать их, а потом помочь нам скрыться.

— Понимаю, – сказал Соколов.

— А потом мы все вместе уедем туда, куда уже определено высшей инстанцией. Но об этом пока не могу тебе говорить. Ты сам все и узнаешь, – пояснил Семенов.

Соколов нервничал: этот план ему не нравился. Он прекрасно понимал, что находится в положении жертвы, а то, что говорил индеец, всего лишь предупреждение, но не спасение. Спасение – это его личное дело. Ведь, как говорится, тот, кто предупрежден, уже вооружен. Но не спасен.

Теперь вставал и другой вопрос: он должен был довериться Балтасару. В случае отхода и непредвиденного развития событий испанец оставался единственным бойцом его отряда, который окажется рядом. И захочет ли этот боец быть его бойцом, а не убийцей? А как поступит этот импульсивный Балтасар, когда узнает, что происходит на самом деле?

— Ну что же, – заключил Соколов, – дело предельно ясное. И теперь только вопрос: когда выезжать?

— Это решится в ближайшие часы, – бодро сказал Семенов. – Одно ясно точно – пока все идет великолепно.