Онлайн книга «Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3»
|
Его немолодой спутник, выше генерала на полголовы, худой, с хищным хрящеватым носом, на котором поблескивали очки с толстыми линзами в старомодной оправе, был одет в типичный костюм университетской профессуры, посвятившей всю свою жизнь изучению естественных наук: непонятного темного цвета брюки, пузырящиеся на коленях, того же оттенка пиджак, что болтался на нем, как на вешалке, с вытертыми до блеска локтями и полустертыми пятнами мела на манжете левого рукава. Белая рубашка не первой свежести и старомодный галстук в клетку довершали картину. Спутник генерала держал, трепетно прижимая к себе, увесистый потертый кожаный саквояж, который, скорее, был бы более уместен в руках у путешествующего врача общей практики. Если генерал Манн быстро сбежал по трапу самолета к ожидавшему их Смолеву, то «профессор», как окрестил его про себя Алекс, двигался хоть и торопливо, но неловко, то и дело хватаясь худой костистой рукой за поручень трапа, чтобы не упасть, а другой крепко прижимая к себе саквояж. Видимо, редко выходит из аудитории, подумал Смолев, наблюдая за прибывшими, а генерал — по-прежнему в форме! — Саша! — радостно воскликнул генерал Интерпола, крепко стискивая руку Смолеву и хлопая его по плечу. — Сам приехал! Ай, молодца! Сэкономим время, расскажу тебе все по пути, — и, обернувшись на своего спутника, замешкавшегося на трапе, гордо добавил: — Кого я вам привез! Профессор кафедры минералогии университета имени Аристотеля в Салониках, выдающийся эксперт-геммолог! Что ты! Гений! Немного чудаковат, как все они, но что поделать. Еле уговорил оторваться от запасников, где он неделями чахнет над своими минералами! Ему восемьдесят четыре года, непререкаемый авторитет! — Сколько? — поразился Смолев. — Восемьдесят четыре? — Да, но очень крепкий! — ответил генерал. — Кремень! Почетный член геммологической Ассоциации Великобритании, автор знаменитых «Комментариев к «Лапидарию[74] царя Эвакса», ведущий эксперт-консультант нескольких крупнейших гранильных центров, в том числе в Идар-Оберштайне, в Германии! А, — махнул он рукой, повернувшись к Алексу, — всего и не упомнишь! Я список его регалий и научных заслуг полдня изучал накануне, немного нахватался. — Я смотрю, ты глубоко в теме, — удивленно заметил Смолев. — Я и слов-то таких не знаю: «лапидарий»! Это что-то связанное с древними манускриптами? И все из-за того синего камушка, что мы нашли? — Камушка, Саша? Камушка?! — воскликнул генерал. — Знал бы ты! Лапидарий — это что! Это, брат, цветочки!.. Вот я тебе сейчас расскажу… — Погоди, Витя, — мягко перебил его Смолев. — Успеешь рассказать. Оглянись! Твой гений что-то совсем застрял на трапе, и чего он так держится за этот саквояж? Еще немного, и твоего геммолога отбуксируют со взлетного поля вместе с трапом. Смотри, чуть не упал! У него там что в саквояже? Ценный веник? — А, черт, в самом деле! Тогда погоди, постой тут, — ответил Манн, снова оглянувшись, — сейчас я его приведу. Ученый человек в таком возрасте, что ты хочешь!.. Зато он один стоит целого института! Голова! У него в этом саквояже вся его жизнь, целая переносная лаборатория, можно сказать! Манн быстро вернулся к трапу, помог профессору спуститься и подвел ученого к Смолеву. — Вот, знакомьтесь, профессор: Алекс Смолев, мой бывший сослуживец и очень близкий друг! — перешел генерал на английский. — Алекс, рад тебе представить профессора Ксенофона Адамантиадиса! Вот такая, понимаешь, драгоценная фамилия![75] — вставил он фразу по-русски и подмигнул Смолеву. |