Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 129 – Сергей Изуграфов

Майор замолчал, обдумывая слова Смолева.

— Вы правы, будь я проклят, — ответил он. — Что вы предлагаете?

— Или уничтожить яхту ракетным ударом со значительного расстояния, надеясь, что ядерный заряд не сдетонирует, — здесь нужно заключение экспертов, — или провести операцию по ее захвату так, чтобы они не успели активировать заряд. Отзывайте вертолеты и катера, майор, отзывайте! В них никакого проку! Этим людям угрожать опасно, а главное — бессмысленно! Мое предложение: летим к фрегату, да так, чтобы не вспугнуть «клиентов», там уже вместе с генералом обсудим варианты, и он примет решение. Я лично за спецоперацию.

Майор кивнул и по-гречески отдал несколько распоряжений в микрофон, затем связался с фрегатом и что-то объяснял. Смолев заметил, как вертолеты, что летели справа и слева, поменяли курс и, развернувшись, ушли обратно. Их «Супер Пума» тоже изменила курс и стала стремительно набирать высоту.

— Мы поднимемся до трех тысяч метров и пройдем стороной, — объяснил Дэвис, видя, что Смолев наблюдает за их движением. — На фрегате нас ждут, генерал будет там с минуты на минуту.

— Отлично! — ответил Смолев и повернулся к окну, за которым расстилалось бескрайнее голубое море, что тысячи лет назад назвали люди Эгейским.

И ведь это тоже было горе, подумал вдруг Алекс. Об этом мало кто сейчас помнит. Старик Эгей — афинский царь, сбросился со скалы в бурные волны лишь потому, что его сын Тесей, возвращаясь с Крита после победы над Минотавром, забыл выполнить обещание, данное отцу: заменить черный траурный парус на белый. Отец, завидев черный парус на горизонте, решил, что его единственный сын погиб, и сам бросился в пучину, не желая жить на свете с этой потерей.

Что стоило отцу подождать, рассуждал Алекс, ведь всего через несколько часов он бы убедился в том, что его сын жив и здоров, а парус забыл поменять, скорбя об Ариадне, оставленной им на Наксосе по воле Диониса и его отца — Зевса. Какая чудовищная несправедливость. Или справедливость? Может быть, расплата за грехи? Их у Эгея было достаточно… Но насколько это верно — уходить из жизни потому, что ты потерял близкого тебе человека? Да, жить сложно и тяжело, и, порой, невыносимо, но такова наша судьба, и не в человеческом праве здесь что-либо менять. Нет такого морального права. Тем более, когда речь идет о чужих жизнях.

Тысячи лет омывало море эти берега до Эгея и еще тысячи лет будет омывать после, спокойное и равнодушное к человеческим бедам и порокам. Но Алекс был убежден, что пока человек жив, у него всегда есть шанс что-то исправить, в том числе, и в собственной судьбе.

— Идем на снижение, капитан, — проговорил майор, тронув Смолева за рукав, — и заходим на посадку. Генерал уже ждет нас!

Алекс снова выглянул в окно: далеко внизу, под ними, на бескрайней лазурной глади черной точкой мелькнул фрегат.

— Грузчики со знанием арабского языка, говоришь? — хмыкнул глава Бюро Интерпола Греческой Республики. — Ничего удивительного. Сейчас поймешь.

Генерал достал из папки, лежавшей перед ним на столе пачку фотографий и стал аккуратно, по очереди, раскладывать их перед Смолевым, словно выкладывал какой-то хитрый пасьянс.

Они сидели вдвоем в углу кают-компании фрегата, где теперь находился штаб всей операции. Специалисты из группы майора Дэвиса разворачивали аппаратуру слежения и радиосвязи, и у Манна со Смолевым были в распоряжении несколько минут, чтобы обсудить текущие дела, прежде чем начнется общее совещание.