Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 151 – Сергей Изуграфов

— Не хотят светиться, – кивнул Смолев. – Не хотят, чтобы их видели вместе до поры до времени. Такое ощущение, что им тоже известна информация о скором поступлении картин на «черный рынок»?

— Похоже на то! – в сердцах ответил Манн. – Чуя скорую поживу, стервятники слетелись на падаль! Удивительно, что и убитый Шульц остановился тоже у тебя. Словно, кто подсказал ему, где поселиться, чтобы он тоже был на виду…

— Думаешь, кто-то из трех? – поинтересовался Алекс.

— Думаю, что один из них, возможно, – кукловод, – сказал генерал и придвинул к Алексу свою пустую чашку. – Саша, будь другом, свари еще кофе! И дай пару листков бумаги, попробуем поискать варианты. Один черт, похоже, ночь будет бессонной!

Желтая луна, продолжая свое путешествие по ночному небосклону, спустя час, заглянула в открытую дверь балкона и обнаружила двоих друзей, что, склонившись над столом голова к голове, чертили какие-то схемы на листе бумаги, с жаром что-то обсуждая.

Что именно – она так и не поняла, да и не до того ей было: с востока узкой алой полоской на горизонте уже проступала заря – предвестница скорого рассвета.

Поль Сезанн, «Игроки в карты».

(Из досье Интерпола: Поль Сезанн, «Игроки в карты», 1892—1893 гг. Холст, масло. 97 х 130 см. Входила в коллекцию Джорджа Эмбирикоса. По оперативным данным, продана новому владельцу за 250 млн. долларов)

Восприимчивость свойственна каждому

человеку, но художник обладает ею в

повышенной степени.

Поль Сезанн

За большим овальным столом в кабинете директора «Ройял Палас Арт Холл» собралась внушительная группа людей, прибывших в выставочный зал пятизвездочного отеля с самого раннего утра.

Сам директор выставочного зала – тот самый заметно грассирующий француз, которого Смолев и Манн повстречали однажды по пути к морю, был по-прежнему одет в восточном стиле: все те же пестрые персидские шальвары и яркая рубаха со стоячим воротником и длинными рукавами-раструбами. «Пьер-Огюст Делоне! Художественный критик и искусствовед!» – представился он друзьям, протянув по очереди каждому для рукопожатия худые нервные пальцы и пригласив их присесть.

Мрачного вида ирландец, с бритым затылком, тяжелой бульдожьей челюстью и глубоко посаженными маленькими рыскающими глазками на красном лице, был, как догадался Смолев, начальником службы безопасности отеля «Ройял Палас Наксос». Войдя в зал, он буркнул: «Джереми О'Брайен» и молча уселся не за стол, а на один из стульев, стоявших у стены, и оттуда буравил своим колючим взглядом всех присутствующих.

Виктор Манн, Смолев и профессор-искусствовед Спиро Фасулаки устроились за овальным столом. К ним присоединился и старший инспектор уголовной полиции острова Теодорос Антонидис.

Молоденькая официантка принесла большой поднос с кофе и холодной водой и предложила гостям. В ожидании главного действующего лица все пили кофе в молчании, поглядывая друг на друга.

Наконец дверь распахнулась, и Георгос Папандреу – владелец отеля, миллионер, коллекционер и тонкий ценитель живописи – стремительно ворвался в комнату. Выглядевший значительно моложе своих семидесяти лет, среднего роста, очень плотно сбитый, с проницательными черными глазами и живой улыбкой на губах, он уселся во главе овального стола.

Немедленно появился его персональный официант и поставил перед ним чашку из тончайшего мейсенского фарфора с ароматным кофе.