Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 140 – Сергей Изуграфов

— Я заметила, босс! Нет Шульца, немецкого журналиста, – кивнула Софья, сверившись с записями в маленьком блокнотике с тисненой кожаной обложкой. – И двоих греков из восьмого номера. Греки ушли еще с утра, так и не возвращались, а Шульца я видела около двух часов назад, он куда-то очень торопился. Я предупредила его насчет ужина, но он, по-моему, был так погружен в свои мысли, что меня не услышал. А настаивать я постеснялась.

— Предупреди Петроса, чтобы оставил ужин для всех троих, – распорядился Смолев. Пусть отнесут им в номера и поставят на стол в судках, если они не успеют появиться.

— Хорошо, босс! Так и сделаем, – кивнула София. – Пора представить Петроса?

— Думаю, самое время! – согласно кивнул Алекс и поднялся со своего места. Соня быстро встала и ушла на кухню.

— Уважаемые дамы и господа! – произнес Смолев по-английски. – Разрешите представить вам настоящего профессионала, замечательного человека, потрясающего кулинара и гениального художника в своем деле – нашего повара Петроса Папаскириса!

Софья вывела за руку из кухни смущенно улыбавшегося Петроса, которого встретили бурной овацией.

— Волшебник, волшебник, браво! – кричали француженки, хлопая в ладоши.

Неловко поклонившись, польщенный повар снова ушел на кухню – впереди гостей еще ждал десерт. За столом наступило время разговоров.

— Этот повар – действительно художник в своем деле, как вы совершенно верно подметили, дорогой хозяин, – кивая в подтверждение своих слов, заявил упитанный арт-дилер герр Крамер. – Поверьте старому галеристу, господа: в художниках я знаю толк! Таких природных ярких красок, как на этом щедром столе, я не видел в картинах современных художников уже много лет! Как бы их картины продавались, будь они столь же сочны и реалистичны!

— Но в полотнах импрессионистов конца девятнадцатого века такие цвета, безусловно, присутствуют! – произнес Гастон Леблан. – Не так ли, месье галерист?

— Можете звать меня Вольфганг, молодой человек, – добродушно кивнул арт-дилер со стажем. – Вы правы, безусловно! Поэтому я здесь!

— Ох уж мне эти галеристы, – едко произнес раскрасневшийся от вина Джесси Куилл. – Столько каши заварили, что вовек не расхлебать! Ни в одной афере с полотнами не обходится без вашего брата! Поверьте старому детективу!

— Возможно, – легко согласился герр Крамер. – Не буду спорить, дорогой мой! Вам виднее! Но похищают полотна, все-таки, не галеристы! Их крадут виртуозы, профессионалы, возможно, даже романтики! Недаром кто-то из великих сказал, что преступник – это художник, творец! Детектив – всего лишь критик!

— Кто это такое мог сказать? – подозрительно покосился на швейцарца американец. – Никакие они не романтики! А настоящие сукины дети!

— Гилберт Честертон, – негромко произнес Джеймс Бэрроу.

— Простите? – повернулся к нему американец, не расслышав.

— Это слова английского писателя, мастера детективного жанра, – объяснил громче и для всех английский археолог. – Гилберта Кита Честертона. Он очень популярен у нас на острове. Похоже, у нас возник спор? Это прекрасно! Что может быть лучше старого доброго пари! Может быть, каждый из вас, господа, приведет аргументы в свою пользу, а мы честно – большинством голосов – определим, кто из вас прав!

— Прекрасная идея! – поддержал Манн. – Рад буду услышать от вас, джентльмены, несколько завораживающих историй о кражах из картинных галерей. По ряду причин, эта тема меня тоже занимает последние несколько дней. Время до десерта позволяет, и мы вполне можем поговорить о громких кражах в мире искусства. Я за пари!