Книга Остров Спящей Женщины, страница 98 – Артуро Перес-Реверте

— На этих островах, сэр, жизнь суровая.

С этими словами радист протянул руку к бутылке, откупорил ее и с меланхолической отрадой вдохнул аромат.

— Заметно, наверно, что я склонен к мизантропии, – сказал он. – Не вполне отношу себя к роду людскому, а мизантропия моя зиждется на Аристотелевом принципе: анализируя множество отдельных случаев, чтоб им пусто было, я вывожу общую закономерность. – Он с надеждой взглянул на Хордана. – Вы меня понимаете?

— Не очень.

— Я хочу сказать, что получаю определенное представление о людях, с которыми имею дело, когда имею с ними дело. И это несложно… Есть люди, при рождении получающие дар видеть смешное, а я вот наделен кое-чем иным…

Радист заткнул бутылку и поставил ее на прежнее место.

— Вы исполняете приказы, – сказал он вдруг.

Хордан, удивившись, рассматривал его лицо – седина в упавших на лоб волосах и на подбородке, длинный нос, морщины, от которых лицо казалось еще более худым.

— О чем вы?

— Сами знаете, о чем, мальчик мой… Когда двое суток назад мы все смотрели, как пылает танкер, я наблюдал за вами. И это зрелище было интересней, уверяю вас. То, как вы смотрели на судно, освещенное алым заревом пожара… Из темного чрева троянской ночи…

Бомонт замолчал, чтобы прикурить новую сигарету от предыдущей.

— Там погибали ваши люди, – договорил он через миг.

Хордану эти слова не понравились.

— Вы ведь тоже человек моря.

— О-о нет, – язвительно и сухо засмеялся англичанин. – Я не жил, а бывал в море, как и на суше, – наездами. Выстукивал точки и тире – вот докуда простиралась моя ответственность. Но вы, штурман и еще кое-кто смотрели на все иначе. – Он задумался и потом договорил: – Вы в особенности.

Хордан поневоле заинтересовался этими словами:

— Вы хотите сказать, ответственность на том, кто отдает приказы?

— Не знаю. Наверно. У меня никогда не было этой привилегии или этой тяжкой клади: в одной руке весы, в другой меч… Особенно в такие времена, когда, как сейчас, смятение, непроглядный мрак и прочее грозят закрыть лавочку мироздания.

Он замолчал, выпуская дым из ноздрей. По лицу его нельзя было сказать, о чем он сейчас думает. За стеклами его очков мерцал влажный аквамариновый отблеск, исчезавший, когда Бомонт моргал.

— Вы правильно поступаете, сэр, – сказал он вдруг. – Побеждаете колебания, скрываете страдание под маской спокойной властности. Делаете то, что должны, и не должны из-за этого страдать.

Ответ Хордана прозвучал очень сухо:

— Вы понятия не имеете о том, что может или не может причинять мне страдания.

— Ошибаетесь, мальчик мой.

— Прошу так ко мне не обращаться.

— Мы с вами тут одни.

— Мне на это наплевать.

Бомонт окинул его взглядом одновременно укоризненным и благожелательным:

— Знаете, я большой специалист по чужим страданиям… Я узнаю их с первого взгляда.

И после этого с безразличным видом уставился на горящий кончик сигареты.

— Конечно, отсутствие алкоголя портит настроение, – сказал он немного погодя. – Но зато обостряет чувства. Я держусь за них, чтобы противостоять хандре.

Хордан перестал слушать его с прежним вниманием и пропустил эти слова мимо ушей. Со старинной башни донесся свист дозорного. Хордан поднялся и с беспокойством вгляделся в море. А мгновение спустя увидел, как моторная лодка «Крис-Крафт», осторожно обогнув скалы с южной стороны, влетела в бухту.