Книга Остров Спящей Женщины, страница 85 – Артуро Перес-Реверте

Он представил себе на миг людей на борту – двадцать девять человек, все испанцы, по его сведениям. Наверняка свободные от вахты матросы столпились сейчас у правого борта и разглядывают город. Быть может, видят и его самого, Лонкара, а он стоит на пирсе и смотрит, как они проплывают мимо навстречу удаче или катастрофе, которые ожидают их после того, как останется позади Мраморное море.

Он спрятал бинокль в карман. Волоча за собой полотнище черного дыма, танкер удалялся к югу. Теперь и невооруженным глазом можно было разглядеть название и порт приписки на корме.

Будем надеяться, подумал Лонкар, прежде чем покинуть пирс, что сукин сын Пепе Ордовас на совесть сделает свою работу. И что его начальники клюнут на мою наживку.

Странный какой закат на этом острове, думал Хордан: кажется искусственным, словно не природа его сотворила, а рука человеческая. Вокруг песчаного берега и изумрудной воды бухты до последней минуты ярко сверкали белым и серым скалы, и лишь в тот миг, когда солнце уже готово было исчезнуть, все вокруг обретало неистово-красноватый оттенок, который через несколько мгновений исчезал внезапно и резко, и полутьма размывала очертания предметов до тех пор, пока мрак не овладевал сушей и морем, а звезды – небом.

Хордан, сидя на носу катера, созерцал пейзаж, как раз в эту минуту озаренный насыщенным медным светом, который заиграл красными бликами по лицу и бороде, блеснул в светлых глазах с суженными зрачками. Внизу, в своей тесной каюте, подальше от берега и от людей, он писал новое письмо жене. На раскладном столе так и остался лежать бумажный листок, заполненный до половины избитыми оборотами, дежурными формулами, лишенными тепла и убедительности. Надеюсь, ты и мальчик благополучны и здоровы… у меня тоже все в порядке… и тому подобное. Обстоятельства складываются так, что увидимся мы еще не скоро… Хордан вообще не любил писать письма ни жене, ни кому другому: с начала войны он отослал всего три письма родителям и пять – жене. Это было шестое, но, скорее всего, ему суждено будет остаться неотосланным.

Он размышлял над тем, что побудило его взяться за перо, – над первоначальным порывом, который постепенно угасал и иссякал по мере того, как листок строчка за строчкой заполняли холодные банальности. Было очевидно, что причиной этому послужили давешние события, хоть он пока не мог уловить их точную взаимосвязь: то ли обед с четой Кательос, то ли пронизывающий и задумчивый взгляд барона, то ли долгая прогулка в обществе его жены. И наконец, то, как она смотрела, как говорила и как молчала, и то, что он испытывал, покуда они шли рядом, иногда случайно касаясь друг друга и тотчас отстраняясь, словно пытались отогнать или, по крайней мере, отсрочить то неминуемое, что так внятно предчувствовалось обоими.

Нет, это было не только желание, сделал вывод Хордан. Да, он слишком долго был без женщины, и это могло спутать ему мысли, однако все же он спокойный, уравновешенный моряк, профессионально привыкший следить за показаниями барометра, магнитным склонением^[55], подрагиваньем стрелки компаса. Короче говоря, человек, умеющий замечать и толковать признаки и приметы. И хотя он был чужд самокопанию, однако чувствовал безотчетную, физическую тягу именно к этой, а не к какой-то другой женщине. Хотел наконец разобраться в причинах той печали, которая была неотделима от нее, как тень. Хотел проникнуть под кожу, в плоть, чтобы, как по морской карте, прочесть прочерченные по ее ладони линии судьбы.