Книга Остров Спящей Женщины, страница 81 – Артуро Перес-Реверте

— Как и всякий, кто с ним знаком.

Она стояла неподвижно, и на лице ее не отражалось ничего, кроме безразличия.

— Иногда мне снится, что я тону и мир смыкается над моей головой… А я погружаюсь во что-то вроде ртути – одновременно и жидкое, и плотное. В штиль вода в море становится похожа на нее.

— Тем не менее, – возразил Хордан, – вы гоняете на своей моторке.

Женщина медленно кивнула:

— Да… По большей части на Сирос.

— Но вы ведь только что сказали, что боитесь утонуть.

— Я не сказала, что боюсь.

— А-а…

— Риск в обмен на свободу, – вздохнула она. – Всему своя цена.

— Разве вы не свободны на этом острове?

— Не очень.

— Зачем же остаетесь здесь?

Он увидел, как губы ее медленно сложились в улыбку, дерзкую и жестокую.

— Недурное место для постижения мира.

С этими словами она вдруг закинула голову, словно хотела определить, высоко ли солнце.

— Мне пора возвращаться, капитан. – Она показала на дорогу. – Ваша база вон там, за скалами. Метров пятьсот.

И, резко повернувшись, сошла с дороги. Хордан, сбитый с толку, смотрел ей вслед. Шагах в семи-восьми она вдруг остановилась:

— Вы знаете, почему остров называется так, как называется: с моря он похож на женщину, которая спит или притворяется спящей… Но я вас уверяю: это название неточно. Правильней было бы сказать «остров Мертвой Женщины».

Сидя на террасе, Пантелис Кательос принялся за вторую чашку кофе. Потом осторожно, чтобы не оставить царапин, провел мелкозернистым наждаком по клинку сабли, убирая маленькое пятно ржавчины, появившееся возле клейма. Увлеченный коллекционер, он без труда определял марку, модель, место и время изготовления каждого экземпляра. Вот этот клинок был откован в Бирмингеме, в оружейной мастерской Осборна между 1796 и 1810 годами. Красивая сабля с широким изогнутым лезвием состояла на вооружении британской легкой кавалерии в эпоху Наполеоновских войн.

Он услышал донесшийся из сада шум и насторожился. Может быть, проводив Хордана, это возвращается Лена? Но нет – между олив, кипарисов и фиг ковылял старик Стамос в соломенной шляпе на голове и с корзиной в руке, а потому барон вновь взялся за саблю. Отчистив клинок, он клочком ваты натер его тем же воском, какой применял для кожаных переплетов книг своей библиотеки. Потом тряпочкой удалил его и, полюбовавшись на клинок, блестевший под солнечными лучами, вложил его в ножны, а вслед за тем поднялся и вошел в дом, чтобы отнести оружие на прежнее место – между французским кирасирским палашом модели «XIII год Республики» и драгунской саблей, изготовленной в 1801 году. Ему нравилось держать все три клинка рядом, потому что и сами они, и люди, чьи руки некогда сжимали их эфесы, быть может, по прихоти судьбы пересекались в одном и том же бою.

Барон направился в библиотеку. Всякий раз при входе туда у него возникало ощущение, будто он отринул чье-то чужое прошлое и обрел свое истинное настоящее; что с этого бастиона он сможет взирать на прошлое без тревоги и чрезмерной печали. Ничего случайного тут не было – все так и было задумано: по контрасту с прочими покоями родового замка, полного антикварных вещей, он поставил в этой комнате мебель из стали, кожи и стекла и письменный стол скандинавского дизайна, оборудовал камин в модернистском стиле и полностью отказался от всяческих украшений – книги не в счет, – кроме фотографий в рамках, развешенных в самом дальнем углу.