Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 37 – Анастасия Разумовская

— Зачем…

Осень не ответила, вынула из кармана свечу и маленький — не больше пальца — прозрачный флакончик, щёлкнула его крышечкой. Вспыхнул голубоватый язычок пламени. То есть, она тоже владеет магией? Неудивительно, конечно. Почему бы Дезирэ не научить волшебству и свою спутницу? Девушка затеплила свечу и поднесла к лицам. Бледная кожа несчастных была усеяна алыми язвами.

— Что это? — в ужасе прошептала я.

Она обернулась. Бледная, почти как те полутрупы.

— Чума.

— Что⁈ Ты с ума сошла? — мой голос лопнул, словно перетянутая струна. — Зачем ты меня сюда привела⁈

Я попятилась, споткнулась, упала, вскочила. Мороз прошёл по коже, меня заколотило.

Чума!

— Не бойтесь, Ваше величество, — грустно усмехнулась Осень. — Пока вы нужны Дезирэ, никакая чума не посмеет вас заразить. Так же, как и меня. Мы с вами в безопасности. А они — нет. Если вы ничего не сделаете, то станете королевой мёртвого королевства.

— Почему ты меня сюда привела? Тебе надо было позвать Дезирэ. Это он колдун…

— Он здесь был. Сказал, что исцелять людей не может. Кроме тех, кто конкретно ему нужен.

Осень горько усмехнулась. Я сглотнула, беря себя в руки. Закрыла глаза, чувствуя, как дрожу с ног до головы. Открыла, посмотрела на мёртвую женщину.

Рыжая. Волосы были ужасно грязны, и всё же — рыжая.

— Эти дети тоже умрут, если им не помочь, — прошептала Осень.

— И как же им помочь?

— Надо организовать госпиталь. А ещё сжигать все дома и вещи, где побывала чума. Откройте подвалы королевских хранилищ, накормите людей. Дайте им зерна, чтобы они его посеяли. У вас же есть какие-то… куры. Отдайте людям. Не голодным — те сразу съедят, а когда насытятся. Не давайте просто, давайте за работу: за очистку улиц, за работу в госпитале, за… Чума — болезнь нищеты. Потому что тело ослаблено голодом, потому что грязь. Потому что крысы и блохи разносят чуму.

— Откуда ты это…

— Я из будущего, — серьёзно ответила Осень. — У нас это проходят в школах.

Взяв себя в руки, я подошла и села на корточки рядом с женщиной.

— Пить, — прошептала старшая из девочек, не открывая глаз, — ради всего… пить…

Глаза обожгло. Мир затуманился. Я встала, подошла к деревянной бадье на лавки у погасшего очага, зачерпнула, поднесла к её губам. Я не должна плакать! Ведь я — королева. Королевы не плачут. Но слёзы всё чертили и чертили свои ледяные дорожки на моих щеках.

Моя мама умерла от чумы. Я совершенно точно знала это, несмотря на то, что память свидетельствовала: королева Блестэль жила долго и счастливо с мужем.

* * *

Госпиталь мы организовали прямо во дворце. Всех, кто, побоявшись заразы, ушёл, я отпустила. Слуг не хватало. Под руководством Осени мы соорудили странные костюмы: длинные плащи, перчатки выше локтей, что-то вроде сутан, а, главное — маски в виде длинного клюва, заполненного перемолотым углём, раскатанным тонкими слоями между марлей. После рейда по домам, заражённым чумой, всё это беспощадно сжигалось. Члены семьи заражённых арестовывались и помещались в карантин — тюрьму. Во дворце пылали костры, и в огромных чанах бесконечно стиралось с золой и мылом бельё. Меж стенами натянули верёвки, и всё это сушилось разноцветными — белыми, бурыми, серыми — флагами. Умерших хоронили в общей, очень глубокой, яме.

Дезирэ не помогал нам, но и не мешал. И за то спасибо.