Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 125 – Анастасия Разумовская

Почти всю встречу Эй просидел на подоконнике тронного зала, сердито поблёскивал оттуда глазами, а, когда убедился, что его маяку ничего не угрожает, спрыгнул во двор и исчез.

После того, как советники разошлись, задумчиво покачивая головами, скептично или воодушевлённо переговариваясь, уставшая студентка поднялась в свою каморку. Приняла душ, переоделась во фланелевую пижамку. И надо было бы поработать над нововыявленными проблемами, но…

— Завтра, — смалодушничала уставшая девушка.

Забралась в постель и провалилась в сон.

Проснулась в полночь. Сердце билось в тревоге. Осень осмотрелась, но… всё было по-прежнему: всё та же широкая кровать, и прохладный ветерок надувает льняные шторы, и… А тогда что тревожит? Она села, обхватила колени и заглянула в зеркало.

Эй не снабдил комнату часами, как Осень его ни упрашивала.

— Зачем? Чтобы ты не высыпалась? Живи так, как тебе удобно. Спи до стольки, до скольки хочешь. Незачем.

И всё же, судя по густой тьме, и вообще по внутреннему ощущению, сейчас было далеко за полночь. Часа два или три ночи. Всё тихо, спокойно… Что не так?

Осень встала, подошла к большому зеркалу, посмотрела на своё отражение. И вдруг поняла: Волка не было. Раньше он всегда спал с ней. Всегда в зверином облике, и его мех был крайне приятен для пальцев.

— Эй, — позвала она тихо.

Ей никто не ответил.

Ну, понятно.

— Эй, не прячься. Я знаю, что ты меня слышишь. Выходи.

Ей снова не ответили.

— Эй! — Осень провела пальцем по стеклу. — Если ты сейчас не явишься, я отправлюсь гулять по городу и… и напьюсь холодного молока. Простужусь и заболею.

Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться от собственных угроз. Отошла в сторону.

— Выходи. Ты обещал, что стоит мне тебя позвать…

Из зеркала выпрыгнул волк. Сплюнул крысиный хвостик. Сел, почесал задней лапой ухо. Облизнул кровь с верхней губы. Встряхнулся, обдав её холодными брызгами.

— Отвернись.

Она послушалась.

— Чего хотела? — грубо и раздражённо уточнил Эй.

Он уже перевоплотился, это всегда было слышно по голосу. Глотка зверя придавала какую-то хрипоту и рычание, и слова звучали несколько не по-человечески. Осень обернулась. Эй, Яша, Серёжа, Дезирэ — и кто ещё? — был зол. Он стискивал кулаки в карманах, и губы его кривились от раздражения.

— Что с тобой? — удивилась она.

— Ничего, — хрипло прорычал он. — Мне некогда. Я занят. Что тебе нужно?

Осень шагнула к нему. Парень попятился.

— Я соскучилась. Мне без тебя неуютно.

— Сожалею. Не мои проблемы.

Он отступал и отступал, пока не упёрся в стену. Вздрогнул, оглянулся. Сдвинул брови и враждебно уставился на подошедшую девушку. На щеках его вдруг выступили желваки. Осень впервые видела его настолько раздражённым.

— Что изменилось? — спросила тихо.

— Ничего, — почти просвистел он. — Отпусти. Я занят.

Она коснулась кожи его дублета, закрыла глаза, прикусила губу, но та всё равно задрожала от обиды.

— Я соскучилась по тебе, — всхлипнула Осень и отвернулась. — Но иди, конечно. Ты не можешь мне простить, что я три года тебя не звала? Ты обиделся и…

— Чушь. Для меня прошло не больше суток.

Девушка отвернулась, отошла к окну. Эй двинулся к зеркалу.

— Не уходи, — прошептала она. — Это — твоя комната. Если уж так, то уйду я.

Голос её дрожал и ломался от обиды. Эй замер у самого стекла.