Книга Эра скорпиона. Том 2, страница 69 – Тальяна Орлова, Егор Серебрянский

Я предположила:

— Выходит, Лодушка отчасти себя контролирует? А если произойдет полный срыв, то Гельт ее казнит за нарушение правил. Он никогда не относился к ней более мягко или жестко, чем к остальным, да и не уполномочен кого-то выделять.

— Отчасти контролирует, — подтвердил Кей. — Но лекарь заверил, что ее разум уже не излечить, даже если бы ее отправили на дорогостоящее лечение. Именно этого я боялся больше всего, но сомневаться в его словах не могу. Она двенадцать лет жила в аду, такие изменения необратимы. Печально, но факт.

Руперт вздохнул:

— Были бы вы по-настоящему добрыми людьми, а не рисованными героями, то сейчас тихо и безболезненно придушили бы беднягу. Вот это и был бы ваш самый человечный поступок. Она же не двенадцать лет в аду жила, она до сих пор в нем.

— Подождите, как вы сказали? — заинтересовалась я внезапной мыслью. — Живет в аду, уже не излечить Ее из ада уже не спасти — нужно вытащить ад из нее! Вы не слышали такое слово как «амнезия»? Эта болезнь случается с бойцами на Рубеже при сильных травмах головы или взрывах. Представляете подобный выход для Лодушки — просто обнулить все страдания и изменения, стереть начисто искажения?

— Предлагаешь молотить ее по башке, пока всю память из нее не выбьем? — хохотнул Руперт.

Мне веселиться все еще было тошно:

— Нет, я предлагаю и по этому вопросу привлечь Лиама. Нам в любом случае придется посвятить его в курс дела, так почему бы ему и не отыскать какой-нибудь магический способ? Даже если он лишит ее вообще всех воспоминаний и Лодушка превратится в маленькую девочку, не умеющую даже разговаривать, разве это не будет лучше того, что происходит сейчас?

Руперт покачал головой, Кей тяжело вздохнул — ни один из них не вдохновился. Но и подписать маньячке и жестокой преступнице смертный приговор пока никто из них не был готов. Это же не Хосс, с которым по первой же строчке личного дела сразу все было понятно.

* * *

Бежать за Лиамом я не осмелилась, чтобы не подкреплять подозрения Кея в нашей слишком тесной дружбе. Но и брат на территорию академии не пошел. Мы воспользовались налаженной почтой и передали записку через специального сотрудника. Встретили Северта на полигоне уже затемно — да просто Лодушку пришлось развязать перед ужином, а после возвращаться и сидеть с ней в одной комнате никому не хотелось. Сразу коротко и описали ситуацию.

Лиам, к счастью, не принялся высмеивать нашу глупость и безнадежность дела. Наоборот, он разглядывал Кея каким-то долгим и внимательным взглядом — мне показалось, что впервые смотрел на моего брата с настоящим уважением. Правда, почти сразу обрушил наши надежды:

— Допустим, усыплять ее каждую ночь я смогу. Когда Кей возьмет следующий ранг, то и он сможет. Но остальные ваши фантазии обречены на провал.

— Невозможно? — расстроилась я. — Про магическое стирание памяти я читала в какой-то книге. Выходит, та история — полный художественный вымысел?

— Не полный, — Лиам задумался еще крепче. — Но и не столь доступный, как пишут романисты. Воздействие на сознание считается слишком грубой магией с непредсказуемыми последствиями.

Руперт хохотнул:

— Не наш случай! У нас весь набор непредсказуемых последствий будет спать на соседней кровати — вряд ли станет хуже.