Книга Эра скорпиона. Том 2, страница 51 – Тальяна Орлова, Егор Серебрянский

Студентов-второкурсников вызвали первыми, за ними шли Кей и Эрман. К сожалению, их боя нам увидеть не довелось — я прислушивалась к шуму с улицы, но разобрала только в самом начале, как публика скандировала: «Кей Дорн! Кей Дорн!». Надо же, он все-таки стал знаменитостью. Их дуэль назначили бы последней как потенциально самую зрелищную, но Лодушка задерживалась, а Жозефина вообще куда-то пропала.

Затем Лодушка явилась, выслушала правила и с хмурым видом уселась на стул. Еще вчера мы опасались того, что она просто назначит своего чемпиона — любого громилу из банды. Как Лиам пошел драться вместо Гарольда, так и какой-нибудь силач мог бы снизить шансы Татьи. Но наша ставка сыграла: Лодушка наверняка и понятия не имела о такой возможности. Правда, пожилой тренер долго к ней приглядывался, а потом позвал на повторный инструктаж — как и остальные, он обманулся ее видом хронической пропойцы и засомневался, что она хоть что-то поняла. И, поскольку в помещение как раз заглянула Жозефина, назначил нас идти следующими после Кея и Эрмана.

На Жозефину было жалко смотреть — бледная как смерть, да и голос трясся:

— Если ты меня убьешь, то мой отец разнесет эту академию по кирпичикам

Я ответила, нежно оглаживая рукоять кнута:

— Тогда между мною и ним встанут ректор, все министерство ресурсов и еще толпа людей. Перешагнет через них — поговорим.

Она отвела опухшие глаза, поскольку и сама понимала, чего стоят ее угрозы. Дуэли разрешены, и фатальные случаи изредка происходят, — никто, пусть даже сам король, не стал бы кого-то обвинять при печальном исходе. Академия не просто так называется боевой — в идеале все выпускники должны стать героями государства, и уже на стадии обучения они обязаны продемонстрировать свою храбрость и умения. К тому же вся знать — пусть чаще всего и формально — держится на имени и репутации, поэтому аристократов с пеленок приучают не спускать недругам оскорбления.

Жозефина покосилась на Татью и вдруг зашептала:

— Мина, я ведь не думала, что так все обернется. За карцер извини — я тогда немного перегнула, а про вас с Лиамом ну я сама, получается, ошиблась Я не могла этого сказать в классе — ты должна понимать почему.

Казалось, что Татья, как обычно, погружена в свои мысли и просто методично полирует и без того блестящую секиру. Однако женщина после долгой паузы обратилась ко мне:

— Мина, девчонка извинилась. Пусть повторит искреннее, если тебе этого мало. Этот хрыч, — она кивком указала на дверь в смежный кабинет, где скрылись тренер с Лодушкой, — говорил, что можно примириться до дуэли. У нас трудная ситуация, согласна, но твое сердце все еще мягкое — это последнее, что у тебя осталось.

Я многозначительно посмотрела ей в глаза. От мягкости моего сердца и произошло большинство бед! И речь не о моей доброте или жестокости. Во-первых, Жозефине и в голову не пришло бы извиняться перед какой-то простолюдинкой, если бы не прижало. Она была уверена, что ее поведение будет бесконечно сходить ей с рук, и от безнаказанности дурела. Ей нужен этот урок хотя бы для выводов на дальнейшую жизнь. А во-вторых, мы ведь только вчера вечером подсчитали, что требуемая нам сумма наберется в случае минимум двух побед. И сейчас мы понятия не имеем, как дела у Кея. Пусть Эрман и не Лиам Северт, но он старшекурсник и близкий друг их высочеств, а те вряд ли держали бы при себе слабака и труса. А вдруг мы уже сейчас в минусе? Тогда при отмене моей дуэли опять придется толкать Руперта к преступлению: то ли лезть в хранилище, где его уже должны поджидать, то ли обыскивать карманы столичных прохожих. Насколько логично вначале ругать его за прошлую жизнь, а потом требовать того же, но уже «в благих целях»?