Онлайн книга «Соловьи не поют зимой»
|
А она ловила его губы, приближавшиеся к ней, своими полураскрытыми влажными губами, точно зная теперь, что самые сладкие поцелуи на свете — вот эти… во время обоюдных движений, во время самой жадной близости. Не было никаких сомнений — это не самообман, не красивая праздничная интрижка, это… оно. Её. Навсегда. На самом пике Инчэн, едва ли отдавая себе отчёт, шептал её имя и признавался в любви как никому и никогда: — Я люблю тебя, госпожа моего сердца, моя Надя. — Я люблю тебя, Инчэн, — со стоном отвечала девушка, — как же я тебя люблю… Её первый мужчина был с ней так нежен, так ласков, так внимателен, что боль потонула в сладостно-острых судорогах, в нарастающем слепящем наслаждении… казалось, оно может длиться бесконечно, но что-то внутри непривычно и удивительно взорвалось, Надя закричала, прогнулась, стиснула тело возлюбленного… и прошептала: — Люблю тебя… мой дракон… Радость моя… Они ещё долго лежали обнявшись, а когда Надя заснула, Инчэн смотрел на её умиротворённое лицо и не мог поверить собственному счастью. Не мог поверить, что именно сейчас встретил предназначенную ему женщину. Ему хотелось забрать её, унести в далёкий Персиковый край, чтобы она была только с ним, пела только для него. Но птицы не поют в неволе, он слишком хорошо это знал. Мама, его светлая и возвышенная матушка, была фениксом, наследницей древней династии, а отец, конечно, драконом. Обычная драконья властность и стремление всё контролировать были в нём особенно сильны, и оттого однажды его бесконечная преданность и любовь стали для мамы золотой клеткой. Но птицы не поют в неволе, а фениксы не живут, не перерождаются, лишь затухают. И она затухала постепенно, пока огонь её силы не начал сопротивляться. И тогда разразился скандал, из-за которого Инчэн потерял обоих родителей. Сейчас, глядя на Надю, он думал, что обрёл в ней утраченное много лет назад, когда родители ушли. * * * Наблюдать за ними в ресторане было утомительно и тоскливо. В глубине души Пан Чжэнь тоже хотелось в кого-то влюбиться, но пока она не могла себе этого позволить. Вот когда она передаст отцу жемчужину, и он поделится её силой со всем кланом, Пан Чжэнь сможет стать как все, любить как все, жить как все. Ей вдруг сделалось грустно, и она на время упустила дракона и его девушку из вида, а когда посмотрела снова — за столиком их уже не было. Однако найти парочку удалось легко. Они брали ключи от комнаты. Пан Чжэнь улыбнулась своим мыслям и, немного выждав, тоже сняла номер. Поднялась наверх, но к себе так и не прошла. Замерла в конце коридора — ей не нужно было подходить, метка на драконе так и светилась, оставляя яркий след. Имуги ждала. В прошлом Пан Чжэнь много тренировалась, чтобы различать мельчайшие изменения духовной энергии, видеть самые незначительные её проявления, и теперь была в этом непревзойдённым мастером. Жемчужина дракона сияла так ярко, что будь имуги сильнее, ей бы удалось подойти и с лёгкостью извлечь её. Но Пан Чжэнь была слаба, да и конкретно эта жемчужина мало её привлекала. Куда нужнее ей была та, древняя, одного из сильнейших небесных драконов далёкого прошлого. Она задумалась, представляя себе это сокровище, и едва не упустила изменение следа. Дракон засыпал. Выждав ещё некоторое время и убедившись, что сможет беспрепятственно войти, Пан Чжэнь слилась с тенями и словно чёрная жидкость просочилась в щель под дверью комнаты Инчэна и Нади. Там, не обращаясь в себя, имуги обогнула разбросанную одежду, пошарила под кроватью и наконец нашла то, что искала. Быстрее, чем думала, и легче, чем ожидала. |