Онлайн книга «Соловьи не поют зимой»
|
— … и моя жемчужина выбрала… Он склонился к девушке так, что почти коснулся носом её носа и прошептал: — … выбрала тебя. А потом поцеловал. Поцеловал, потому что она так хотела, потому что этого желала его жемчужина — и он сам. Верный слову, данному дяде, и всегда следующий правилам Инчэн всё же полагался и на собственный ум. И сейчас не верить своей жемчужине — значило не верить самому себе, лгать себе. А это ещё более неприемлемо, чем не выполнить долг перед кланом. А Надя вдруг обняла его так крепко и отчаянно, что сама удивилась этому порыву. Это было даже больше горячего желания, больше тяготения девушки к любимому мужчине. Это был безмолвный крик одиночества, которое юная Соловушка с двенадцати лет, с тех пор, как отпели мать в Успенском соборе города Соловьёвска, носила в себе ледяной печатью. Водка отлично развязывала язык. — Прости меня, прости, — сбивчиво шептала Надя, — но я хочу большего. Инчэн… мне было так… так странно все это время… и одиноко. И очень хотелось, чтобы такой, как ты, был рядом… слышал… чувствовал… понимал. Я пьяна и что-то не то говорю? Не сердись. Все это даже не имеет значения. Потому что ты — это ты. Я лучше никого уже не встречу! Просто я тебя… Она вновь коснулась его губ — с такой сумасшедшей нежностью, какую вряд ли сама в себе подозревала. А потом закрыла глаза и прильнула к груди дракона с очевидным посылом — он мог теперь делать с ней что хочет… У него были женщины, но ни одну из них не выбирала жемчужина. Никого он так сильно не любил, не желал, не хотел оберегать. Так, как Надю. Его прекрасную Надю. Ему хотелось сказать, что он никогда не оставит её. Она так прочно поселилась в его сердце, что он не сможет уехать, и сделает всё… всё… Но этот её поцелуй не требовал никаких слов, никаких клятв — их сердца обещали друг другу, и две линии судьбы уже сплелись алой лентой небожителей. Не разрывая поцелуя, Инчэн подхватил Надю на руки и отнёс на постель, осторожно опустил на простыни и наконец отстранился, чтобы снять пиджак. — Твои глаза сияют ярче звёзд… — прошептал он, прежде чем поцеловать её снова — на этот раз более требовательно, чувственно и горячо. До головокружения, до замирания сердца… И она отвечала, отвечала ему так, как ни одна женщина никогда не смогла бы ответить. Ему не нужно было спрашивать, он и так знал, что у неё не было мужчин. Его драконья сущность чувствовала это. И оттого Инчэн был предельно нежен, предельно осторожен. Он аккуратно расстёгивал застёжки на одежде Нади и снимал свою, не забыл снять и кулон с шеи девушки, чтобы случайно не порвать красивую цепочку. Ощущал, как Надя дрожит, и шептал ласковые слова о любви, о своих чувствах, о том, что она единственная. И это была правда, они оба это знали. Инчэн не мог лгать, потому что его дракон не позволил бы ему. Когда он понял, что Надя готова, стал действовать ещё нежнее, ещё мягче, и первый несмелый стон, сорвавшийся с её губ, он поймал своими, украв умопомрачительным поцелуем часть её боли. Двигался медленно, полностью владея собой, но отклик Нади сводил его с ума, руша любые установки контроля. И Инчэн в конце концов не справился, в какой-то миг отпустил себя, теряясь в ощущениях, в её руках и губах, утопая в ней, как в божественном сиянии девяти небес. |