Книга Секрет актёрского мастерства, страница 6 – Инна Ласточка

Вокруг Музы послышались шорохи, скрипы, воздух загустел и сделался тяжёлым и приторным, в зале кто-то всхлипнул.

— Хорошо было прежде, Костя! Помните? Какая ясная, теплая, радостная, чистая жизнь, какие чувства, чувства, похожие на нежные, изящные цветы… «Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазом, словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли, — рядом отчётливо встрепенулась птица, чьи-то крылья рассекли воздух, оставляя на щеке лёгкое дуновение ветра. Муза зажмурилась, не позволяя страху помешать ей. — Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь. На лугу уже не просыпаются с криком журавли, и майских жуков не бывает слышно в липовых рощах…», — свет рампы стал красным и рубиновыми лучами просочился сквозь закрытые веки, стало ощутимо холодно. Муза поняла, что ещё чуть-чуть, и она точно откроет глаза, ей становилось страшно, до ужаса страшно и не понятно, но и любопытно. Что это за театр с такими эффектами? Она поспешила закончить. — Я пойду. Прощайте. Когда я стану большою актрисой, приезжайте взглянуть на меня. Обещаете? А теперь… Уже поздно. Я еле на ногах стою… — ноги действительно подвели её, колени подогнулись, и она упала на деревянный пол сцены. Одновременно с этим по залу пронёсся звук, будто кто-то перемотал виниловую пластинку назад на предельной скорости, свет погас и наступила тишина.

* * *

Оглушающую тишину разорвали короткие равномерные хлопки мужчины. Муза открыла глаза и обнаружила, что актрисы, сидевшей рядом с ним, больше нет, в зале горит тусклый жёлтый свет, а на правой стене виднеется глубокая трещина. Трудно было сказать, была ли эта трещина там всегда или появилась сейчас, Муза не стала об этом думать.

— Что скажете? — сразу спросила она. Ей нужно было ещё придумать, что делать дальше, если и это прослушивание окажется пустой тратой времени.

Мужчина перестал хлопать и, сложив руки домиком, склонился и устроил на них подбородок.

— Вы не играете, вы меняете реальность, — заключил он. — Вы понимаете, что это значит?

— Что вы меня не возьмёте? — печально усмехнулась Муза.

— Почему же? Разумеется я вас возьму, я лишь хочу знать, понимаете ли вы, чем обладаете?

Сердце Музы пропустило удар и ухнуло вниз.

— Правда, берёте?

— Без всяких сомнений, — заверил мужчина, — вы не ответили на вопрос.

— Не совсем, — на прослушиваниях любили задавать странные вопросы, и Муза решила, что это очередное творческое задание, проверка. — Я меняю реальность? То есть… так хорошо играю, что зрителям кажется, будто реальность изменилась?

Мужчина загадочно улыбнулся.

— Как вас зовут?

— Муза Этери.

— Я Огюстус Бувари, — он поднялся и изобразил поклон, — основатель Театра Эмоций, его художественный руководитель и режиссёр-постановщик. Будем знакомы, — Огюстус подошёл к краю сцены и протянул руку.

Муза наклонилась и подала руку в ответ. Короткое рукопожатие оказалось обжигающе горячим — мимолётное ощущение, будто на ладонь капнули воском, исчезло так же стремительно, как и появилось.

— Вам есть, где жить? — Огюстус критически осмотрел её чемодан. — Вижу, что нет.