Книга Секрет актёрского мастерства, страница 55 – Инна Ласточка

— До встречи с вами я была обычным человеком, — она пожала плечами. — Сами знаете, я понятия не имела ни о какой магии, обратной стороне и вашем театре.

— Угу. В том-то и вопрос. В том-то и загадка… — Огюстус почесал затылок. — Ладно, иди. Посмотрю я твою… как её кстати зовут?

Муза улыбнулась ему, в душе торжествуя свою первую победу.

— Клара. Её зовут Клара, спасибо вам большое за всё.

— Слова. Слова! СЛОВА! — говорил Лео, вцепившись в спинку кресла, на котором сидела Муза.

Они репетировали уже больше четырёх часов, все устали, но, несмотря на это, а может, именно поэтому, магия плотно сплеталась с ролью, и Муза не знала, где кончается она и начинается Нина Заречная.

— Это солнце ещё не подошло к вам, а вы уже улыбаетесь, взгляд ваш растаял в его лучах. Не стану мешать! — он отшатнулся от кресла и развернулся, чтобы уйти, но не сделал и двух шагов, как услышал Огюстуса.

Тот снова сидел в партере.

— Лео, не уходи, создай завесу, — сказал Огюстус, — уйди совсем недалеко, но так, чтобы они тебя не видели. Сейчас ночь… тень должна скрыть тебя.

Лео кивнул как раз в тот момент, когда из-за кулис вышел Ксандр. Белокурые волосы, заколотые на затылке, чуть насмешливый взгляд, в руках раскрытая книга.

— Здравствуйте, Борис Алексеич, — Муза с восторгом и обожанием посмотрела на него, не замечая, как вдохновился Огюстус. Её магия разливалась по сцене так, что некоторым пришлось выставить блок, чтобы не утонуть в эмоциях.

— Здравствуйте, — сказал Ксандр, закрывая книгу, и печально улыбнулся. — Обстоятельства неожиданно сложились так, что, кажется, мы сегодня уезжаем. Мы с вами вряд ли ещё…

— Едва ли… — поправил Огюсус.

— Едва ли когда-нибудь увидимся, — исправился Ксандр. — А жаль. Мне не часто приходится встречать молодых девушек, молодых и интересных, я уже забыл и не могу себе ясно представить, как чувствуют себя в восемнадцать-девятнадцать лет, и потому у меня в повестях и рассказах молодые девушки обыкновенно фальшивы. Я бы вот хотел хоть один час побывать на вашем месте, чтобы узнать, как вы думаете, и вообще что вы за штучка.

— И вот тут мне нужно уйти, — вставляет Лео.

— Нет, — Огюстус встал и опёрся на край сцены руками, склонился к ней. — Нет! Ты должен остаться. Остаться!

— Я подслушиваю, получается? Но зачем? Я ведь… то есть Треплев ведь и так… достаточно унижен.

— Подслушиваешь, подслушиваешь, — Огюстус махнул рукой и посмотрел на него.

— Странно… — пробормотал Лео.

— Да. Да! — воскликнул Огюстус. — Тут всё странно, всё. Это странная пьеса, пьеса загадка, и мы должны разгадать её. Мы разгадываем её в процессе, так и только так рождаются пьесы на сцене. В работе, в обсуждениях, в ошибках на репетициях, в ошибках, пробах, попытках!

— И всё-таки, — Лео потряс текстом, — здесь ремарка, что я, то есть Треплев поспешно уходит, да и… если я останусь, разве они не увидят меня? Даже если я скроюсь в тени, разве зритель не станет думать о Треплеве не так, как следует?

Огюстус всплеснул руками.

— А как следует? Почему вы решили, что можете диктовать зрителю его восприятие? Это не ваше дело, ваше дело быть. Быть на сцене, в роли, в своей магии эмоций! Что же касается Нины и Треплева… успокойся, никто тебя не увидит. Конечно, нет. Ты для них пустое место, для всех, для каждого! Ты ничто!