Книга Секрет актёрского мастерства, страница 32 – Инна Ласточка

— Конечно, нет, — возразил Огюсутс, — в Треплева не влюблена, совершенно верно, она влюблена в театр. В театр! Вы это понимаете?

Муза кивнула.

— Прекрасно понимаю.

— Вот! Работайте. Свободны! — Огюстус развернулся и, чеканя шаг, пошёл к выходу из портера.

Актёры стали расходиться и вскоре на сцене не осталось никого, кроме Музы и Ксандра. Уходя, он по-дружески коснулся её плеча и тихо сказал:

— Не бери в голову, он сегодня не в духе. Эль отказывается играть Аркадину, а ему именно на эту роль именно она и нужна. — Муза промолчала, стараясь не заплакать при нём. Ксандр почувствовал это и отошёл. — Слушай, я пойду, а ты приходи в три часа в мою гримёрку, предпоследняя дверь справа по правому коридору. Мы с ребятами сегодня конец лета отмечаем. Придёшь?

Муза свернула листы с текстом и прерывисто вздохнула.

— Да. Да, хорошо, я приду.

* * *

Муза пообедала и вернулась к себе. Повздыхала, пожалела себя, даже позволила себе поплакать, а потом решила подготовиться к встрече и залезла в гардероб с головой. Она не знала, что надеть, поэтому просто сняла форму, надела другие джинсы, блузку и туфли, а с собой взяла лёгкий кардиган. Несмотря на то, что Муза никогда не любила долго собираться, ей каким-то образом удалось провозиться до трёх часов, и она оказалась у коридора «элиты» сильно позже намеченного времени. Из предпоследней двери справа действительно доносились голоса и громкая музыка, и она уверенно направилась туда, но, не сделав и трёх шагов, остановилась. Третья дверь слева тоже была приоткрыта, и оттуда слышался разговор двух людей, в которых Муза без сомнений узнала Огюстуса и Эль. Видимо, громкие звуки из комнаты Ксандра лишили их всякой осторожности и скрыли чужие шаги. Муза не хотела подслушивать и пошла бы дальше, если бы вдруг не услышала своё имя.

— Муза очень сильная. Я тебя прошу, — говорил Огюстус, — Элеонора, я так вижу. Сыграй Аркадину, тебе это очень пойдёт. Ну, хочешь, хочешь, репетируй Нину вторым составом… или хочешь, я на колени встану?

— Хочу, — сказала Эль и тут же воскликнула. — Ты с ума сошёл, а если кто-то войдёт! Пойдут слухи!

— О нас уже и так ходят слухи…

Муза едва заметно повернула голову и увидела кусочек развернувшейся сцены. Эль сидела в белом плюшевом кресле, одетая как голливудская дива, она манерно прикладывала руку ко лбу, а Огюстус стоял на коленях перед ней и целовал краешек её платья.

— Ну, пожалуйста, — повторил он, и Муза решила, что с неё хватит.

Она сорвалась с места, почти бегом преодолела расстояние до двери Ксандра и постучала. За дверью сразу все затихли, потом одновременно зашумели, задвигали стулья, чем-то зашуршали, зашушукались.

— Да-да, — сказал Ксандр, — входи.

Муза толкнула дверь и в растерянности замерла. Ксандр перед ней стоял совершенно один, в темноте и что-то прятал за спиной. В сердце закралось нехорошее предчувствие, но Муза была не из тех, кто отступал. Она вошла и закрыла за собой дверь.

— А почему тут так тем… — начала вопрос Муза, но так и не закончила его.

В комнате вспыхнул свет, и на неё кинулась толпа с шарами, мишурой, конфетти и подарками. Все поздравляли, кричали, пытались её коснуться. Только спустя пять минут, когда толпа успокоилась, Муза узнала, с чем именно её поздравляют. Она видела Константина Сергеевича Станиславского. Она стала первой актрисой, кто говорил с ним за последние пятьдесят лет. Она — легенда.