Книга В объятиях Шиммерита, страница 25 – Катерина Кант

Я закрыла глаза и позволила своему дару течь через руки, и в этот раз всё было иначе — магия текла не тонкой струйкой, а широкой рекой, и я чувствовала, как она встречается с его тьмой, переплетается, смешивается, становится чем-то новым, общим. Он тихо, сдавленно застонал, как зверь, который не привык издавать такие звуки, и его руки легли на мою талию, притягивая ближе.

Я открыла глаза и увидела его лицо, искажённое болью и наслаждением, красивое и страшное одновременно, и в этот момент я поняла, что не хочу останавливаться. Я чувствовала, как его пальцы скользят по моей спине, как ткань сорочки сползает с плеча, как его губы касаются моей шеи там, где бьётся пульс, и мир перестал существовать.

— Солери, — прошептал он, а мое имя в его устах прозвучало как заклинание. — Ты чувствуешь это?

Я чувствовала — его магию, его боль, его желание, которое пульсировало в каждом ударе его сердца, и моё тело откликалось на это желание своим, горячим, тягучим, почти болезненным.

Он наклонился и поцеловал меня в губы, не спрашивая, не сомневаясь, и я забыла, как дышать. Его руки скользнули под мою сорочку, касаясь голой спины, и я почувствовала, как тёмная магия вливается в меня — сладко, пьяняще, как самый дорогой нектар.

Он мягко толкнул меня на постель, и я не сопротивлялась, потому что его тело было таким горячим, а его губы такими нежными, что я готова была умереть от одного его прикосновения.

— Не бойся, — прошептал Деймен. — Я не сделаю тебе больно. Пока нет.

А потом этот поцелуй изменился. То, что начиналось почти нежно, вдруг стало жёстким, голодным, требовательным. Деймен прижал меня к себе так, что я почувствовала каждую мышцу его тела, каждый шрам на его груди. Его пальцы впились в мои волосы, запрокидывая голову, открывая шею, и он углубил поцелуй так, будто хотел выпить меня до дна, будто я была водой, а он умирал от жажды.

Его руки, ещё мгновение назад такие осторожные, стали жёсткими и властными. Одна скользнула по моей спине, приподнимая, прижимая к нему, другая легла на моё бедро, сжимая его, поднимая сорочку. Я не успела испугаться, не успела даже подумать, потому что его губы уже спустились к моей шее, затем к ключице, затем туда, где ткань сорочки расходилась, открывая грудь, и я почувствовала, как его рот накрывает сосок, как язык касается его, как по телу разливается что-то такое, чего я не знала раньше.

Я выгнулась, вцепившись в его плечи, и сквозь пелену нахлынувших ощущений услышала его низкий, хриплый, почти звериный голос.

— Ты чувствуешь это, мой маленький свет?

Я не смогла ответить.

Я забыла всё. Кто я, где я, как меня зовут. Осталось только его тело, его губы, его руки, которые скользили по моим бёдрам, задирая сорочку до талии, и его пальцы, которые медленно, почти благоговейно гладили меня там, где никто и никогда не касался. Я замерла от этого нового, ни с чем не сравнимого ощущения жара, пульсации, тянущего удовольствия, от которого перехватывало дыхание.

— Деймен, — выдохнула я, с мольбой в голосе.

— Шшш, — прошептал он, и его губы снова нашли мои. — Не бойся.

А затем я ощутила, как он сдвинул ткань моего белья и как его горячие пальцы накрыли моё естество. Это чувство было новым для меня — почти неправильным, почти постыдным, и оно отрезвило меня в одно мгновение. Но, прежде чем я успела испугаться или оттолкнуть мага, тьма накрыла моё сознание.