Книга Запретные чувства, страница 2 – Нинель Мягкова

Что там — меня вообще никогда не целовали.

Мимолетное прикосновение теплой кожи — удивительно нежной для такого крупного мужчины, да еще и дракона (разве у них не должна быть, я не знаю, чешуя?) обожгло не хуже кипятка.

Только приятно.

Так приятно, что я отдернула руку из опасения выдать себя вспышкой эмоций.

Если меня раскроют — мне не жить.

Мистер Сомбранотте нахмурился, я ответила спокойным, холодным как айсберг взглядом.

— У эльфов не приняты лишние прикосновения, — пояснила от двери моя мать.

Издали нас можно было принять за сестер: высокая худощавая фигура, тугой пучок волос, строгий костюм-тройка, пошитый у лучшего портного.

Но если присмотреться, разница становилась очевидна.

Гладкие, сияющие волосы родительницы — и мои, пушащиеся, да еще и с неожиданным металлическим отливом. Наследие дроу, откуда-то из глубины веков. Кожа тоже отличалась не в мою пользу — ее светлая, будто фарфоровая, против уныло-серой.

Эльфы не переживают из-за внешности.

Мы вообще не переживаем. И не нервничаем.

Я украдкой вытерла ладонь о штаны. Там, где ее поцеловали, все еще горел отпечаток чужих губ.

— Прошу меня простить. До скорой встречи, мисс Айсфорт. Миссис Айсфорт.

В тоне дракона не слышалось ни раскаяния, ни сожаления. Он снова едва глянул в сторону матери и сфокусировался на мне, провожая взглядом до тех пор, пока не захлопнулись створки лифта.

Будто я добыча, а он хищник. Голодный, но терпеливый.

— Ты уверена, что справишься? — уточнила Айрин, как только мы остались одни.

У драконов отличный слух, однако даже они не способны уловить звуки сквозь столько слоев металла и кирпича.

Наверное.

— Разумеется, Айрин. Я тебя не подведу, — точно таким же безличным тоном заверила ее я.

Называть мать по имени я привыкла почти сразу же, как начала говорить.

Как утверждают психологи, лучший способ безболезненно закупорить эмоции ребенка — не позволять ему чувствовать их во всей полноте с рождения. Никаких объятий, ласковых прозвищ и совместных игр. Развитие, полезные кружки, тренировки — сначала легкие, в основном физические, потом все сложнее, с применением ментальных практик.

К совершеннолетию чувства закукливаются окончательно, оставляя равнодушного, отлично функционирующего, идеального члена социума.

Эльфы не ссорятся, не обижаются, не убивают из ревности…

А ведь каких-то полтора века назад все было совершенно наоборот!

— Я знаю, Алекса.

Только матери было позволено называть меня так. А мне ее — по имени. Больше никто не смел обращаться к Верховному магу, члену Совета Высших, столь фамильярно.

Когда-то я мечтала, что вырасту и займу место рядом с ней. Мне прочили головокружительную карьеру, ведь всем известно: чем светлее глаза эльфа, тем его дар сильнее.

Моя радужка почти белая, с легкой примесью серо-голубого.

Редкая, потенциально почти безграничная сила.

Которая так и не проснулась.

Моя мать, то и дело намекавшая, что готовит мне место в Совете, с каждым годом вспоминала об этом все реже. Пока не оставила эту тему полностью.

Соваться в высший управляющий орган, не имея реально опасных талантов — чистое самоубийство. Айрин знает об этом не понаслышке. Если честно, я стараюсь не задумываться над тем, скольких конкурентов ей пришлось убрать в борьбе за кресло.

Слухи ходили… разные.