Книга Под покровом тайны, страница 85 – Нинель Мягкова

— Если бы не она, не быть мне Императором. - обосновал своё решение Лин. И даже у закоренелых традиционалистов среди советников не нашлось возражений.

После церемонии коронации и положенного в таких случаях почетного круга по городу в паланкине Лин, в качестве очередного нарушения традиций, приказал повернуть в сторону монархической усыпальницы. Министры и придворные, впрочем, не роптали. Они понимали, что хочет новый Император.

Торжественный кортеж проследовал мимо здания для официальных церемоний дальше, в центральную часть Запретного Дворца, которая более-менее уцелела после погрома и была пригодна для проведения церемоний и приемов.

Лин и Элизабет, с небольшим отрядом стражников, остановились у входа в усыпальницу. Украшенная витыми колоннами воздушная беседка служила входом в подземелье, где были похоронены десятки поколений правящей династии. Когда династия сменялась, в толще земли вырезали новый зал, над входом вешали табличку с именем основателя, и все начиналось заново.

Стража осталась при входе. Лин зажег факел - сюда цивилизация еще не добралась -  и они с Элизабет спустились по неровным, щербатым от времени каменным ступеням. Идти было недалеко - за всю историю Хинга династии менялись всего пять раз. В последнем зале Лин зажег еще несколько висевших на стенах ламп, осветив богато украшенное помещение. Каждому почившему Императору полагалась своя ниша, в которую клали драгоценности, личные, дорогие его сердцу вещи, а в древние времена - и любимых жён.

Хорошо, что хоть этот обычай уже отошёл в прошлое, подумала Элизабет.

Лин достал завёрнутую в тряпицу поминальную еду - хлеб, фрукты, фляжку с двумя стаканами. Жидкость забулькала, до принцессы донёсся крепкий дух алкоголя.

Один стакан Лин поставил под портретом Шона Шу, который закрывал его нишу. Второй, не дыша, махнул сам. Стоя на коленях, сложил руки ковшиком в ритуальном приветствии, с которым обращались к усопшим все в Хинге, от крестьянина до Императора. Ровно держа спину, согнулся в уважительном поклоне. Раз, другой.

Элизабет отыскала при входе свёрнутые коврики, как раз на такой случай. Лина отвлекать не стала, сама устроилась поудобнее на коленях, на пару шагов позади него.

— Прости, отец. - донеслось до нее приглушенно.

Спина нового Императора сотрясалась от сухих, безнадежных рыданий. И его жена не сдерживала слез сочувствия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Жизнь постепенно входила в накатанную колею, приятно радуя Элизабет монотонностью и предсказуемостью, для разнообразия.

Оставаться в разоренном дворце Лин не захотел, перебравшись в летнюю резиденцию в пригороде. Но с роскошными палатами на огромной территории в центре города что-то надо было делать.

Тут-то Элизабет и пригодился семейный опыт. Самая страшная тюрьма Саксонии уже пятьдесят лет служила туристическим аттракционом. Тюрем и без Тауэра хватало, а вот такой богатой на личности и события истории у других не было. Так что за умеренную плату туда мог попасть любой желающий. И даже выйти обратно. Некоторые любители адреналина даже оплачивали ночевку в карцере - для пущего эффекта вместе с палачами.

Экзотические извращенцы принцессу, хотя теперь ее правильнее было бы называть Императрицей, не интересовали, а идея была одобрена Лином и воплощена в кратчайшие сроки. Из Запретного Дворца сделали общественный парк, помещения охранялись дворцовой стражей, чтобы вазы больше не пропадали, и картины с росписями отгородили от посетителей толстыми лентами. Народ повалил - сначала всем было интересно посмотреть на роскошь, скрытую много веков от простых людей, потом к местным присоединились дипломаты, и весть о необычном развлечении дошла до других стран. Через несколько лет туризм в Хинг, и в частности Бенджинг, стал модным развлечением европейской аристократии.