Книга Под покровом тайны, страница 59 – Нинель Мягкова

Элизабет, раскрасневшись, уткнулась носом ему в шею. Вдохнула ставший родным запах ванили и раскалённого луга.

И правда, что ей стоит потерпеть. Девушка вздохнула. Ждать и терпеть было настолько же чуждо ей, как предоставлять другим решать ее судьбу. Она всегда привыкла думать и принимать решения самостоятельно, и нынешнее подвешенное состояние, когда ее жизнь зависела от слова всемогущего Повелителя, претила ей. Но поделать она ничего не могла. Она ведь теперь даже не принцесса. Так, шут для развлечения десятилетней девчонки.

Император был не в духе. Он не орал, не топал ногами, но от его пронзительного взгляда мурашки бегали толпами по спинам самых закаленных интригами и придворной жизнью министров.

Выслушав ежедневный отчёт, Повелитель долго придирался к каждой мелочи, прежде чем распустить собрание.

Чиновники, выходя, выдыхали от облегчения.

Оставшись в одиночестве, Император в отчаянии запустил пальцы в гладко зачёсанные назад волосы, выдирая пряди, и застонал сквозь зубы. Что же он наделал, своими руками. Зачем отправил проклятую саксонку в путешествие вместе с сыном, зачем вообще принял ее во дворце. Нет, она конечно спасла его сыну жизнь, это как-то примиряло Императора с ее существованием, но в остальном девушка была просто занозой в неудобоваримом месте. Теперь еще и в Императрицы метит!

Лин пока еще не объявил о своём намерении на ней жениться, но все к тому шло. Теперь она в свите принцессы, и Император ждал заветного пожелания третьего сына с содроганием. Придётся брать дело в свои руки и играть на опережение.

Император пригладил обратно волосы. Нечего пугать слуг взъерошенным видом, еще решат, что в империи проблемы, борись потом со слухами. Впрочем, проблемы внутри дворца беспокоили и волновали слуг ничуть не меньше, а то и больше, чем общая политическая ситуация. От того, кто в данный момент в фаворе у государя, зависела подчас их жизнь, так что прислуга всегда тщательно отслеживала малейшие взгляды и намеки Императора, чтобы успеть вовремя сориентироваться и склониться перед нужным человеком.

Шон Шу привык себя контролировать. Еще будучи наследным принцем, он четко усвоил - эмоции показывать нельзя. Мысли и желания демонстрировать нельзя. Только приказы, чтобы все планы и замыслы четко и быстро выполнялись чиновниками и слугами, без лишних раздумий и обсуждений.

И теперь он размышлял - а был ли он прав в своём стремлении контролировать все и всех. Его старший сын пошёл в него - молчаливый, контролирующий себя и окружающих Хон был точной копией отца. И именно это, как ни странно, Шона беспокоило больше всего. Он не привык доверять тем, кого не мог прочитать как раскрытую книгу.

Зато Лин был весь, как на ладони. Просчитать его не составляло труда, при этом его любили все, от министров до последнего городского трактирщика. И стража, и люди скорее пошли бы за ним, чем за манипулирующим, холодным старшим принцем.

Шон Шу размашисто шагал по дворцу, погруженный в невеселые думы.

Его шаги гулко отдавались эхом в пустом зале. Двери перед ним распахивались будто сами собой, повинуясь услужливым стражам, узнававшим издалека его поступь. Он направлялся в свои покои, приказав одному из стражей послать за министром Минг. Он всегда казался Императору самым надёжным из его совета, возможно из-за разнообразного и богатого жизненного опыта, а может из-за спокойного и уравновешенного характера, не позволявшего тому бросаться в интригах из крайности в крайность и подхалимствовать, как другие.