Книга Целительница для генерала-дракона, страница 26 – Нинель Мягкова

В общем, взялся незнакомец откуда-то из воздуха, так что, вполне вероятно, собирался попасть вовсе не в нашу глухомань.

— Мадос? Что за…

Речь у больного путалась, похоже, до выздоровления ему еще далеко. Первый приступ активности спал, и его потянуло в сон. Это хорошо. Жара нет, я бы почувствовала. Пусть отдыхает, набирается сил. А если что, я и обмою, и простынку поменяю. Дело-то житейское. Свекровь моя, царство ей небесное, полгода лежала после инсульта, я ее обхаживала. Муж тогда еще был жив, помогал, но принцип ухода за лежачими больными помню.

Пальцы, впивавшиеся в мои ребра до боли, расслабились, рука безвольно опустилась вдоль тела. Больной отключился.

Я вывернулась из стальных объятий, на всякий случай проверила температуру, глянула на пострадавший бок и поморщилась. Затянуться-то оно затянулось, но корочка за ночь и от неловких недавних движений в нескольких местах треснула. Очень уж большая площадь поражения.

Отыскав нужные травы, я принялась готовить дезинфицирующие и смягчающие примочки. Обычные бинты тут не подойдут, придется переводить наволочки. Ох, и влетит мне от Люны!

Она отчего-то домой не торопилась.

Неужели осложнения у роженицы?

Я успела много чего передумать, наложить неплотно прилегающую, пропитанную отваром календулы, девясила и можжевельника ткань на рану, укрыть бедолагу одеялом потеплее, сделать обед для нас с травницей, перетереть овощной суп в пюре для больного… Надо бы куриный, но это сколько возни, а я отойти не могу ни на минуту, мало ли несчастному хуже станет!

Это не наш мир, где доставку заказал, открыл пачку готовых, обработанных ножек, и бросил в кастрюлю. Тут еще эти ножки поймать сначала надо в курятнике! А у меня на то ни сил, ни времени.

Мужчина приходил в себя раза три. Я успевала влить в него лекарство с имбирем и пару ложек супа, прежде чем он снова уплывал в небытие. В промежутках меняла примочки, стирала от приставшей сукровицы, снова вымачивала в густом отваре и прикладывала к ране, которая с каждым часом выглядела все лучше. Ни сепсиса, которого я отчаянно опасалась, ни воспаления.

Разум подсказывал, что так не бывает, но жаловаться на чудо я не собиралась. Выжил, и ладушки.

Царапины зарубцевались еще утром, я их смазала пару раз, на всякий случай, и больше не трогала. Лицо почти не пострадало, так что в перерывах между забегами в помывочную я любовалась классическими чертами, чуть осунувшимися, но все равно породистыми. Тут явно аристократия потопталась, поколения селекции и тщательного отбора.

Не моего полета птица, так что хоть посмотрю, пока есть на что.

Люна вернулась ближе к вечеру, когда я уже всерьез забеспокоилась. Не столько о ней, хотя возраст травницы уже сказывался, и ей бы себя поберечь, сколько о роженице с дитем. А вдруг что не так, а я и помочь не могу? Телефонов нет, связаться никак не выйдет. Мальчишку какого прислать могли, конечно, но в наш домик дети опасались добегать.

Ведьмы же!

Мало ли, заколдуют, порчу наведут.

И плевать, что у людей магии не бывает. Ведьмы могут, и все тут!

— Что у тебя там случилось? Дите приболело? Послед не весь вышел? – подхватившись с пола, бросилась я к травница, которая вытерла ноги о коврик, да так и застыла на пороге, уставившись на бессознательного гостя.