Книга Грани обмана, страница 138 – Нинель Мягкова

Сложнее всего оказалось отыскать материал, достаточно тонкий, чтобы слиться с телом, и в то же время прочный, способный выдержать слои краски, которыми я рисовала шрамы и объемные рубцы. В итоге, как ни смешно, подошел желатин. В него пришлось намешать уксусной кислоты и глицерина, но после долгих экспериментов я нашла идеальную пропорцию. Краска ложилась на подсохшую клейкую смесь просто роскошно!

Кроме того усовершенствованная наклейка не мешала использовать магию. Что-то в составе отсекало узор от кожи, позволяя в полной мере владеть даром даже в состоянии фиктивной «запечатанности».

Благодаря пуританской моде воспроизводить проклятый узор мне приходилось не слишком часто. Разве что на таких вот очень важных и очень торжественных мероприятиях, где от дамы ожидалось кружево и демонстрация почетных шрамов. Чаще я ходила в скромных, застегнутых под горло блузах, так что самым взыскательным кумушкам было не к чему прицепиться.

— Позвольте узнать, кто вас научил эдакому восхитительному фокусу? — присоединился тем временем к беседе король.

На него мое выступление произвело тоже сильное впечатление, самое время открыть все карты.

На мгновение мне стало страшно.

Я шла…

Мы с Мэдом шли к этому долгих два года. Одно мое неверное слово, дурное настроение его величества, и все обратится прахом. Меня вполне могут запечатать, в этот раз по-настоящему, а моего мужа лишить фавора и отправить куда-нибудь в тьмутаракань послом.

Ладно мы, но сын!..

Мою руку стиснули сухие, жесткие пальцы, все такие же крепкие, как и в день нашего знакомства. И такие же уверенные.

«Ну же, ты не одна, — намекали они. — Я в тебя верю!»

Мэд ободряюще улыбнулся, и я решилась.

— Я сама изобрела его, ваше величество, — с легким книксеном сообщила я. — Если вы настаиваете, я могу продемонстрировать на собрании технологию и тонкости исполнения, но примут ли там результат творчества презренной женщины?

— Что значит — презренной? Кто посмеет такое сказать? — возмутился рядом принц совершенно непритворно, и у меня немного отлегло от сердца.

То, что он меня поддержал и напрямую обращается как к полноценному собеседнику, уже было отличным знаком. Большинство знакомых герцога, особенно из старых приятелей его матушки, предпочитали первое время делать вид, что меня вообще рядом нет.

Мой муж быстро объяснил им, что так дело не пойдет. Либо они уважают его супругу как его самого, либо им будет отказано от дома. А с некоторых пор они настолько тесно сдружились с принцем Элайджем, что поссориться с Уинтропом автоматически означало утратить доступ ко двору.

Видя настолько активную поддержку со стороны супруга, я несколько раз собиралась открыть ему свой самый важный секрет — о попаданстве. Но до сих пор молчала, в последний момент передумывая. Пока он считает меня неимоверно талантливой провинциалкой, это одно. Но что будет, если я окажусь неведомой зверушкой из другого мира?

Назовите меня трусихой, но я не готова выяснять такое опытным путем.

— Да, действительно, ваши изыскания вызывают уважение, — сдержанно кивнул король.

В отличие от сына он никак не обозначил свое отношение к презренности и ничтожности женского ума. Но я особо ничего с его стороны и не ждала — его величество известный ретроград.